Первый закон

Без сомнений, она недавно участвовала в жестокой рукопашной схватке. Ее шея над черным воротником сплошь пестрела кровоподтеками. Гораздо больше их было вокруг черной маски, и еще длинный порез через лоб. Одна ее рука, свесившаяся с подлокотника, была забинтована, костяшки другой содраны и покрыты корками подживающих царапин.

«На ее долю досталось больше чем пара ударов. Это был жестокий бой, и противник дрался не на шутку».

Крошечный колокольчик подпрыгнул и зазвенел.

– Инквизитор Глокта, – произнес секретарь, поспешно выходя из-за стола, чтобы открыть дверь, – его преосвященство готов вас принять.

Глокта вздохнул и поднялся на ноги, кряхтя и опираясь на палку.

– Удачи, – сказала женщина, когда он хромал мимо нее.

Она едва заметно кивнула в сторону кабинета архилектора.

– Он сегодня в кошмарном настроении.

Из двери в приемную выплеснулся голос Сульта, из приглушенного бормотания превратившийся в истошный крик. Секретарь отдернулся от щели, словно получил пощечину.

– Двадцать практиков! – вопил архилектор по ту сторону арочного проема.

 – Двадцать! Мы должны сейчас допрашивать эту суку, вместо того чтобы сидеть и зализывать раны! Сколько было практиков?

– Двадцать! Двадцать, черт побери!..

Глокта набрал в грудь воздуха и просочился через дверь.

– И сколько убитых? – продолжал Сульт.

Архилектор беспокойно расхаживал взад и вперед по выложенному плиткой полу огромного круглого кабинета, жестикулируя длинными руками. Он был одет в белое и выглядел, как всегда, безупречно.

«Хотя, если не ошибаюсь, один волосок все-таки выбился из прически. Может быть, даже два. Видимо, он действительно в ярости».

– Сколько? – повторил Сульт.

– Семеро, – пробормотал наставник Гойл, сгорбившись в кресле.

– Это же треть! Треть! А сколько ранены?

– То есть большинство остальных! А сколько их было?

– Ну, в целом там было шесть…

– Да неужели? – Архилектор ударил обоими кулаками по столу и навис над съежившимся наставником. – А я слышал, двое. Двое! – взвизгнул он и снова стал вышагивать вокруг стола.

 – И оба дикари! Двое, слышал я! Белый и черный! Причем черный – женщина! Женщина! – Он яростно пнул кресло рядом с Гойлом, и оно закачалось на ножках. – А что самое плохое, этот позор видели бесчисленные свидетели! Разве я не приказывал сделать все аккуратно? Вы понимаете, что означает слово «аккуратно», Гойл?

– Но, архилектор, обстоятельства не позволили…

– Не позволили?! – Голос Сульта поднялся почти до визга.