Первый закон

Архилектор так же стоял, сцепив руки за спиной, когда Глокта осторожно притворил за собой дверь. Только услышав клацанье защелки, инквизитор осознал: все это время он задерживал дыхание.

Глокта резко повернулся, и в его шее болезненно щелкнуло.

«Странно, почему я никак не привыкну не делать этого?»

Практик Витари по-прежнему лежала, распластавшись в кресле, и глядела на него снизу вверх утомленными глазами. Похоже, она ни разу не повернулась за то время, что Глокта провел в кабинете.

«А как оно прошло? – повторил он себе ее вопрос и пробежался языком по беззубым деснам, задумавшись над этим.

– Интересно, – ответил он наконец. – Я отправляюсь в Дагоску.

– Да, я уже слышала.

Теперь он заметил, что она действительно говорит с акцентом.

«Слабый душок свободных городов».

– Насколько я понимаю, вы едете со мной.

– Насколько я понимаю, да, – ответила она, однако не двинулась с места.

– Мы немного спешим.

– Я знаю. – Она протянула ему руку. – Вы не поможете мне встать?

Глокта поднял брови.

«Интересно, когда мне в последний раз задавали этот вопрос?»

Он был уже готов ответить отказом, однако в конце концов подал ей руку, хотя бы ради новизны ощущений. Пальцы Витари сомкнулись на ладони Глокты и оперлись на нее. Ее глаза сузились, и он услышал свистящее дыхание, когда она медленно выпрастывалась из кресла. Он испытывал боль, когда она вот так тянула его – болела рука, спина.

«Однако ей больнее».

Он был уверен, что ее зубы под маской мучительно стиснуты.

«Такой обряд я сам совершаю каждое утро. Как ни странно, это весьма воодушевляет – видеть, что его проделывает кто-то другой».

В конце концов она встала на ноги, прижимая забинтованную руку к ребрам.

– Вы в состоянии ходить? – спросил Глокта.

– Что с вами случилось? Собаки?

Она рассмеялась лающим смехом и сказала:

– Нет. Один здоровенный северянин выбил из меня лишнее дерьмо.

Глокта хмыкнул: «Что ж, по крайней мере откровенно».

Она опустила взгляд на его трость:

– Вряд ли у вас есть при себе запасная, правда?

– Боюсь, что нет. Эта единственная, и без нее я не могу ходить.

– Хорошо вас понимаю.

Глокта повернулся и захромал прочь от архилекторова кабинета.

Он слышал, как женщина ковыляет следом.

«Это тоже до странности воодушевляет – когда кто-то пытается угнаться за мной».

Он прибавил шагу и ощутил боль.