Первый закон

К счастью для всех присутствующих.

– Мулы? – прогремел Тридуба. – Мулы умеют лягаться. Смотри, сынок, как бы тебе ненароком не разбили голову копытом!

Повернувшись, он зашагал прочь тем же путем. Люди испуганно расступались перед ними, вновь смыкались за их спинами и тут же все разом принимались кричать – доказывали солдатам, почему именно их следует пропустить в город, а других оставить за воротами на холоде.

– Нас встретили не так тепло, как мы надеялись, – пробормотал Ищейка.

Тридуба не ответил. Он продолжал шагать вперед, опустив голову.

– И что теперь, командир?

Старик угрюмо глянул через плечо:

– Ты меня знаешь. Думаешь, я проглочу этот дерьмовый ответ?

Ищейка так не думал.

Тщательно построенные планы

В приемной лорда-губернатора Инглии было холодно. Гладкая холодная штукатурка высоких стен, холодные каменные плиты широкого пола, в зияющем камине – ничего, кроме холодных угольев. Единственным украшением был огромный гобелен, висевший на одной из стен: золотое солнце Союза со скрещенными молотами Инглии в центре.

Лорд-губернатор Мид безвольно сидел в жестком кресле за огромным пустым столом и глядел прямо перед собой; его правая рука обхватила ножку винного бокала. Его лицо было бледным и изможденным, парадная мантия измята и покрыта пятнами, тонкие седые волосы всклокочены. Майор Вест, родившийся и выросший в Инглии, нередко слышал, как Мида называли сильным руководителем, великим человеком, неутомимым защитником своей провинции и ее жителей. Однако сейчас перед Вестом была лишь оболочка человека, придавленная тяжелой парадной цепью, такая же пустая и холодная, как его разверстый камин.

Воздух в зале был ледяной, а царившая здесь атмосфера была еще холоднее. Лорд-маршал Берр стоял посередине, широко расставив ноги и крепко, до белизны в костяшках сцепив большие руки за спиной. Майор Вест, прямой как палка, с опущенной головой, маячил за его плечом и жалел, что сдал при входе свою шинель. Казалось, что здесь холоднее, чем снаружи, а погода стояла зябкая даже для осени.

– Не хотите ли вина, лорд-маршал? – пробормотал Мид, не поднимая головы.

Его голос звучал тонко и неуверенно в этом огромном пространстве. Весту показалось, что он видит дыхание старика, клубящееся у рта.

– Нет, ваша милость. Не хочу.

Берр хмурился. По наблюдению Веста, на протяжении двух последних месяцев он хмурился постоянно. Казалось, лицо его не имело других выражений: он хмурился, когда надеялся, и когда испытывал удовлетворение, и когда удивлялся.