Первый закон

Весь его облик был воплощением насилия. Ему явно хватило бы сил, чтобы разорвать Веста пополам, и он, похоже, очень желал этого. Из раны на руке, нанесенной зубами Веста, струилась кровь. Она капала с кончиков пальцев на мягкую лесную почву. В другой руке человек держал длинную гладкую палку. Вест в ужасе глядел на его оружие: на конце было тяжелое изогнутое лезвие, отполированное до блеска. Секира.

Итак, это был северянин. Не из тех, кто в пьяном виде валялся по канавам в Адуе. Не из тех, кто приходил на ферму отца клянчить работу.

Северянин совсем другого рода. Такой, какими пугала Веста мать, когда он был ребенком. Человек, чьей работой, забавой и целью жизни было убийство. Онемев от ужаса, Вест переводил взгляд с безжалостного лезвия секиры на безжалостные глаза одноухого. Выхода нет. Он умрет здесь, в промерзшем лесу, в грязи, как собака.

Вест приподнялся на локте, охваченный внезапным желанием бежать. Он посмотрел через плечо, но и в той стороне спасения не было: между деревьями к ним двигался другой человек.

Крупный мужчина с густой бородой, с мечом за плечами, несущий на руках ребенка. Вест заморгал, пытаясь совладать с масштабом зрелища. То был самый огромный из всех людей, каких он когда-либо видел, а ребенком на руках был лорд-маршал Берр. Гигант сбросил свою ношу на землю, как пучок хвороста. Берр гневно уставился на него снизу вверх и рыгнул.

Вест скрипнул зубами. Старый дурак, вольно же ему было вот так оторваться от всех! О чем он думал? Погубил их обоих своим идиотским «так и хочется пуститься в галоп»! Ощущение жизни? Да теперь они оба не проживут и часа!

Надо сражаться.

Остался, может быть, последний шанс. Пусть даже сражаться нечем – лучше умереть в драке, чем на коленях в грязи. Вест попытался как следует разозлить себя. Обычно он легко приходил в ярость – когда не нужно; но теперь внутри было пусто. Только отчаяние и беспомощность, придавившие его к земле.

Хорош герой. Хорош боец. Все, на что он сейчас был способен, – это не обмочить штаны. Вот ударить женщину – с этим он справлялся легко.

Задушить до полусмерти собственную сестру – это он мог. Воспоминание об Арди до сих пор заставляло его задыхаться от стыда и отвращения к себе. Даже сейчас, когда собственная смерть смотрела Весту в лицо. Он надеялся, что потом успеет все исправить. Только вот теперь у него не было «потом». У него было лишь «сейчас». Он почувствовал слезы на глазах.

– Прости, – прошептал он. – Прости меня…

Он закрыл глаза и стал ждать конца.