Первый закон

 – Сын лорда-губернатора выговорил собственное имя, словно магическое заклинание, и протянул Глокте руку так, будто она была бесценным даром.

Он небрежно раскинулся на стуле – светловолосый и красивый, загорелый, сияющий здоровьем, настолько же атлетически гибкий и сильный, насколько его отец был дряхлым и немощным.

«Я уже презираю его».

– Как я понимаю, вы когда-то были неплохим фехтовальщиком. – Вюрмс с глумливой ухмылкой оглядел Глокту сверху донизу. – Я тоже фехтую, но здесь нет никого, кто мог бы стать моим партнером.

«Я бы с радостью, ублюдок. Если бы была цела моя нога, я бы выпотрошил тебя так, что ты и глазом не успел бы моргнуть».

– Да, я действительно раньше фехтовал, но, увы, пришлось бросить. Здоровье не позволяет. – Глокта ответил Вюрмсу своей беззубой улыбкой. – Впрочем, смею предположить, я мог бы дать вам несколько подсказок, если вы так горите желанием усовершенствовать ваше искусство.

Услышав это, Вюрмс нахмурился, но Глокта уже двигался дальше.

– А вы, должно быть, хаддиш Кадия?

Хаддиш был высокий и стройный мужчина с длинной шеей и усталыми глазами. На нем было свободное белое одеяние и простой белый тюрбан на голове.

«На вид он не богаче любого другого туземца из Нижнего города, но в нем явно чувствуется величие».

– Я Кадия, и я был избран народом Дагоски, чтобы говорить от их имени. Но я больше не зову себя хаддишем. Жрец без храма – не жрец.

– Сколько можно слушать про этот ваш храм? – заныл Вюрмс.

– Боюсь, вам придется об этом слушать, пока я сижу в этом совете.

«Сам признается, что ненавидит инквизицию, даже не увидев моих инструментов. С другой стороны, от его народа вряд ли можно ожидать любви к Союзу, ведь дагосканцы живут почти как рабы в собственном городе. Может быть, это и есть наш предатель? Или генерал?»

Генерал Виссбрук выглядел настоящим верноподданным, человеком, которому слишком сильное чувство долга и слишком слабое воображение не позволяют плести интриги.

«Однако немногие становятся генералами, не преследуя собственной выгоды, не подмазывая кого-то взятками, не скрывая каких-то секретов».

Корстен дан Вюрмс смотрел на Глокту с брезгливой усмешкой – как на грязный стульчак уборной, которым он вынужден воспользоваться.

«А может быть, он? Я видел тысячи таких заносчивых щенков.