Первый закон

По обе стороны огромного гулкого пространства выстроились два ряда длинных колонн, как деревья в лесу. Они были высечены из полированного зеленого камня, пронизанного блестящими серебряными прожилками. Высокий потолок, выкрашенный в густой сине-черный цвет, усеивали плеяды сияющих звезд; контуры созвездий были намечены золотыми линиями. От самых дверей начинался глубокий бассейн, наполненный темной водой – гладкая, абсолютно не пропускающая света поверхность. Еще один сумрачный зал у них под ногами. Еще одно сумрачное ночное небо в глубине.

Наместник императора полулежал на ложе, установленном на возвышении в дальнем конце зала, стол перед ним ломился от всевозможных лакомств. Это был крупный мужчина, круглолицый и тучный. Пальцами, унизанными золотыми перстнями, он выбирал самые лакомые кусочки и отправлял их в свой раскрытый рот, но глаза его ни на мгновение не отрывались от двоих гостей – или пленников.

– Я Саламо Нарба, наместник императора и правитель города Халциса. – Наместник пожевал губами и выплюнул оливковую косточку, звонко ударившую в блюдо.

 – А вы тот, кого называют первым из магов?

Байяз склонил лысую голову.

Нарба поднял бокал, зажав ножку между толстым указательным и еще более толстым большим пальцами, отхлебнул вина, задумчиво побулькал им во рту, разглядывая их, и наконец проглотил.

– Хмм… Не хочу никого обидеть, – наместник ухватил крошечную вилочку, нанизал на нее устрицу и вытащил из раковины, – но ваше присутствие в городе беспокоит меня. Политическая ситуация в империи… очень шаткая.

 – Он снова поднял бокал. – Еще более шаткая, чем обычно. – Отхлебнул вина, подержал во рту, проглотил. – Меньше всего мне сейчас нужно, чтобы кто-нибудь… нарушил равновесие.

– Еще более шаткая, чем обычно? – переспросил Байяз. – Но мне казалось, что Сабарбус в конце концов сумел всех успокоить.

– Успокоить на время, прижав каблуком. – Наместник оторвал от грозди кисточку темного винограда и откинулся назад на подушки, кидая ягоды в рот одну за другой. – Однако Сабарбус… мертв.

Говорят, его отравили. Его сыновья, Скарио… и Голтус… передрались из-за наследства… и затеяли войну. Чрезвычайно кровавую войну, даже для этой исстрадавшейся земли.

Он сплюнул косточки на стол и продолжил:

– Голтус засел в Дармиуме, посреди великой равнины. Скарио призвал Кабриана, лучшего из генералов своего отца, и поручил ему осадить город. Не так давно, после пяти месяцев блокады, когда кончились все запасы и всякая надежда… город сдался.