Первый закон

Я устал это слу-шать».

– Вы должны мне поверить!

– Я должен только одно: добиться ответа.

– Так задавайте ваши вопросы, наставник, умоляю вас! Дайте мне возможность посодействовать вам!

«О, надо же, твердая рука больше не кажется нам самым действенным средством?»

– Задавайте ваши вопросы, и я сделаю все, что могу, чтобы ответить на них!

– Хорошо. – Глокта взгромоздился на край стола, вплотную к крепко связанному узнику, и посмотрел на него сверху. – Превосходно.

Лицо и руки Харкера покрывал густой загар, но все остальное тело было бледным, как у слизняка, с островками густых черных волос.

«Не слишком соблазнительное зрелище. Но могло быть и хуже».

– Что ж, тогда скажите мне вот что: для чего мужчинам соски?

Харкер моргнул. Потом сглотнул. Поднял голову и посмотрел на Инея, но не дождался помощи: альбинос молчал и смотрел неподвижным взором. Его белую кожу над маской усеивали бисеринки пота, а взгляд розовых глаз был тверже алмаза.

– Я… боюсь, я не совсем вас понял, наставник.

– Ну разве это сложный вопрос? Соски, Харкер, соски у мужчин. Для какой цели они служат? Вы никогда не задумывались над этим?

– В сырую погоду они болят, потому что их натирает одежда. В жару они болят, потому что высыхают. Некоторые женщины по непостижимым для меня причинам любят играть с ними в постели, словно эти прикосновения могут принести нам что-то, кроме раздражения.

Глокта потянулся к столу – расширенные глаза Харкера следили за каждым его движением – и медленно скользнул пальцами по рукоятке щипцов.

– Соски, – бормотал он, – для мужчины только помеха. Знаете, что я вам скажу? Если не принимать в расчет отвратительные шрамы, я о своих нисколько не жалею.

Он ухватил сосок Харкера и резко потянул к себе.

– А-а! – закричал бывший инквизитор. Стул под ним заскрежетал от его отчаянных попыток вывернуться.

– По-твоему, это больно? Тогда вряд ли тебе понравится следующий этап.

Глокта приложил разведенные челюсти щипцов к натянутой коже и надавил на рукоятки.

– А-а! А-а-а! Пожалуйста! Наставник, умоляю вас!

– Твои мольбы мне не нужны. Только ответы. Что случилось с Давустом?

– Клянусь собственной жизнью, не знаю!

Глокта сжал рукоятки сильнее, и металлические лезвия начали врезаться в кожу. Харкер издал отчаянный вопль.