Первый эйдос

Мы стали спорить, в какое минимальное количество пинков можно прогнать старину Лигула через счетный зал Канцелярии. Он довольно длинный, этот зал. Я считал, что две тысячи пинков нужно как минимум… Фид и Вирий думали, что меньше. Кто-то донес. Гвардейцы прилетели на драконах, внезапно. Уже через полчаса Фиду и Вирию вырезали языки. Я был ранен в горло. Моего языка они не тронули. Думали, что я умру, но я выжил… – сказал Тобул.

Теперь Меф понял, почему у него такой гнусавый голос.

– После этого случая мы много тренировались.

Даже спускались в Нижний Тартар. К сожалению, у нас не было такого учителя, как Арей. Зато было много других. Я всегда хотел сразиться с тобой и убить тебя, Буслаев. Ничего личного. Просто чтобы доказать, что я лучший, – продолжал Тобул.

Меф оценил откровенность, попутно сделав кое-какие выводы о личности своего возможного противника. Тобул, по классификации Арея, был скорее «спортсмен», чем «убийца». Разница в бою невелика, но все же чувствительна. Это разница в целях.

Спортсмену нужна победа, а врагу – твоя смерть.

– Тогда сразись с Ареем или Хоорсом. Они сильнее меня, – предложил Меф.

– Хоорс убит, – быстро сказал Тобул.

– Знаю. Но мастера не умирают, пока живы их ученики. В противном случае всякий раз приходилось бы начинать с чистого листа. Если тебе нужен бой с великим мастером, он примет его даже мертвым, – ответил Меф словами Арея.

Тобул хмыкнул чуть свысока, как человек, которому сообщают очевидное.

Вирий что-то промычал и вытянул свободную от «утренней звезды» руку.

Из горловины, запруженной обломками скал, выскочил ярос. Гвардейцы Лигула на драконах подгоняли его кинжальными струями огня. Пешие егеря отстали. Убедившись, что ярос в горловине, гвардейцы развернули драконов и сели поблизости на скалы, наблюдая."

"Ярос остановился. Было заметно, что открытая местность тревожит его. Низший даймониум напомнил Мефу гигантского, тощего, покрытого панцирной чешуей кузнечика. Ломкие и тонкие задние ноги. Несимметричная, похожая на плоский нож морда с одним выпуклым, зрячим, глазом и одним маленьким, зачаточным.

Пасть, открывавшаяся так широко, что казалось, будто еще немного – и морда яроса вывернется наизнанку. Голова на длинной гибкой шее двигалась так быстро и резко, что сама была как дробящее оружие. Заканчивающийся молотом хвост уравновешивал голову, одновременно направляя тело в прыжке.

Выпуклый глаз яроса скользнул по площадке и остановился на фигурах.