Первый эйдос

Так уж случилось, что я не дровосек-любитель. Иди в оружейную и возьми тот топор, что увидишь с краю на стойке.

Чимоданов неохотно потащился в оружейную. Когда он вернулся, в руках у него был боевой топор. Широкое, тускловатое лезвие полумесяцем с одной стороны, с другой – небольшой, как у багра, крюк. Спереди топор переходил в острый ребристый выступ вроде шпаголома на испанских щитах.

– Артефакт, что ли? – разглядывая его, ворчливо спросил Чимоданов.

– Просто хорошо заговоренный и толково подогнанный топорик, – охотно отозвался Арей.

Барон мрака сидел к Чимоданову спиной. Петруччо случайно взглянул на его затылок, и ему внезапно захотелось опустить топор ему на голову. Со всего размаха – быстро и резко, чтобы треснула черепная кость и выступил мозг. Он даже сделал шаг вперед, столь сильным было это желание. Испугавшись, Чимоданов с усилием разжал ладонь и выронил топор.

Арей не оборачивался, однако Чимоданов готов был поклясться, что мечник наблюдает за его отражением в оконном стекле. Так оно и оказалось.

Арей повернулся на вертящемся кресле. Чимоданов увидел, что на коленях у него лежит меч.

– Вот именно! Этот топор любит нападать со спины и очень неплохо это делает. Я понял это, когда его бывший хозяин набросился на меня без предупреждения… Ничего не поделаешь. У оружия мрака часто бывают вредные привычки. Не бойся, поднимай! Ты сумел уже победить его, теперь он присмиреет…

– А что возьмет наша актрисулька погорелого театра? Тоже топор? – ехидно спросил Петруччо, уставившись на Нату.

Зубы у него росли с такими щелями, что, когда он улыбался, видно было зуба четыре на верхней челюсти и столько же на нижней.

И это при том, что их общее количество вполне соответствовало стоматологическим нормам.

– В самом деле, что возьмешь ты? – спросил Арей с интересом.

Меф и Дафна обменялись понимающими взглядами. Давно было замечено, что все, что касалось оружия, интересовало начальника русского отдела куда больше, чем ведение отчетности и графики поставок эйдосов в Тартар.

Ната буркнула, что как-нибудь обойдется без топора, и выбрала трезубец.

Рукоять у него была короче, чем у копья, зато почти на треть окована железом. На краях были небольшие, загнутые книзу выступы, при желании превращающие трезубец в подобие облегченной двусторонней секиры."

"– Дельный выбор для девочки, которая собирается убивать глазками! – съехидничала Улита.

– Она глазками только оглушает, а добивает трезубцем! – добавил Чимоданов.

Мефодий, не раздумывая, остановился на мече.