Непривычным, каким-то растерянным, что ли, жестом Демьян провел по волосам. И Аля вскочила, осознав вдруг кое-что по-настоящему страшное.
– А у тебя? – просипела она.
– Что у меня?
– Есть… жена?
Глава 9
– А если есть? Что теперь?
Он нарочно это сказал. В надежде, что его слова остудят ее пыл. Что в ней проснется гордость. И она перестанет делать то, что делала с упрямством ослицы. В ущерб себе. Прекратит его провоцировать. И выводить на эмоции, потому что, видит бог, прямо сейчас это последнее, что им нужно.
– Не знаю, – поежилась Аля, глядя на него во все глаза."
"– Как не знаешь? А если я к тебе сейчас пристану? Пошлешь меня? – Демьян впился в нее демоническим взглядом. Не сдержавшись, огладил щеку, скользнул вниз по горлу и легонько сжал пальцы. Однозначно то, что она для него сделала, стало для него некого рода фетишем. Ведь даже несмотря на все то дерьмо, что случилось в его гребанной жизни, он возвращался к этому в своих мыслях снова и снова. И не давал забыть ей. Сам себе тем самым противореча.
– Нет.
Демьян чертыхнулся. Он всерьез полагал, что финт с вымышленной женой может сработать. Но девчонка, очевидно, решила усложнить им задачу по максимуму. Демьян пошевелился, непрозрачно так намекая, что лучше бы ей с него встать. Аля послушно поднялась.
– Ты злишься на меня? – спросила тихо. Напрочь его обезоруживая.
– Нет. На тебя… нет.
– А на кого тогда?
– На себя. Я злюсь на себя. На то, что допустил это. Превратив просто сложную ситуацию в по-настоящему дерьмовую.
Это и впрямь было неправильно.
От начала, бля*ь, и до конца. Но если раньше еще как-то получалось себя обманывать, врать, что это ничего для него не значит, и что он может в любой момент остановиться, соскочить с нее, то теперь… Когда она разделила с ним боль, не посмотрев на цену, врать себе стало попросту невозможно. До майора только в том гребаном коридоре дошло, что тормоза-то его отказали. Когда он ее девственный рот трахал… Наверняка причиняя боль. Обращаясь с ней по большому счету как с опытной шлюхой, и понимая, что так нельзя… но не в силах уже остановиться.
– Значит, у тебя правда кто-то есть… И дети? – Аля стиснула кулаки. И почему-то, зная ее историю, историю маленькой брошенной всеми девочки, тут он не смог соврать. Даже для пользы дела.
– Да нет у меня никого. Ни жены, ни детей. Я вообще не об этом, – сказал устало. Сделал вид, что не услышал протяжный вздох облегчения. Потянулся к штанам.
– А о чем?
– О том, что эмоции – это лишнее.
