Но вовсе не по любви, как ей мечталось. И будет в её окружении еще один человек не по любви. Во рту собралась горечь.
– Твое похищение организовал Кириллов.
– Ты, должно быть, шутишь, – засмеялась Аля. Засмеялась не потому, что ей было весело. Осознав это, Алина оборвала себя, понимая, что, продолжи она в том же духе – непременно скатится в истерику. Опять.
– Это не та ситуация, в которой я стал бы шутить.
– Надо полагать, у тебя есть доказательства?
– Косвенные. Но железобетонные.
– Так расскажи о них моему отцу.
– Уже, – отрезал Демьян и, насупив брови, продолжил. – Послушай, я не в курсе, насколько ты в теме. Не удивлюсь, если окажется, что ты далека от всей этой политики и понятия не имеешь, что происходит вокруг твоего отца…
Аля хмыкнула. Какого же все-таки невысокого мнения он о ней был!
– Ну, почему же? Некоторое представление у меня есть. Так почему, ты говоришь, отец не поверил вашим данным?
– Он посчитал, что силовой блок, преследуя свои цели, решил опорочить его ставленника.
– Ах вот как.
Тогда с чего ты решил, что я поверю в версию… как ты сказал, «силового блока»?
– Я не прошу тебя верить в версию силового блока. Я прошу тебя верить мне.
И вот тогда она все-таки на него посмотрела. Измученная. Растерянная… Не верящая по большому счету уже никому. Глядя в черные глаза Богданова, Аля вдруг поняла, что дошла до того предела, за которым ничего нет. Даже страха, с которым она, в общем-то, сроднилась. Лишь глухое опустошение. И желание как можно скорее покончить с этой историей.
– Мне ты веришь?
Он снова взял ее за руку, но на этот раз Аля не стала вырываться. Позволяя себе эту близость. Зыбкую, как поднимающийся от раскаленного асфальта, идущий рябью воздух.
– Просто скажи, что от меня требуется.
– Установить одну штуковину к нему на телефон. И пару жучков. Мы можем обойтись без тебя, но на это уйдет больше времени. Все же у тебя прямой доступ в его апартаменты.
Может, ей не стоило верить Богданову так безоглядно. В конечном счете, Дениса она знала гораздо дольше.
И логичнее бы, наверное, было верить как раз ему. Но в момент, когда градус сомнения достиг своего пика, Демьян, будто это почувствовав, изложил Але все, что ему удалось узнать. И что заставило его самого думать так, а не иначе. Выходило складно. Так складно, что и не подкопаешься. Впрочем, не это было главное. Просто если не верить Демьяну, то как вообще жить? Не может же все… абсолютно все быть неправдой?
– И когда ты мне отдашь эти… штуковины?
– Сейчас. Держи.
