Тогда как Богданов, глядя на подрастающий животик и с каждым днем все сильней наливающуюся Алькину грудь, лишь только утверждался в мысли, что рисковать собой он больше не имеет права. Потому что она у него есть. И ребенок будет. Потому что с него достаточно крови, грязи, войны… Наелся он ее до предела. А теперь хотел обычных человеческих радостей. Хотел обжить, наконец, дом. Хотел к любимой женщине возвращаться. Каждый день, как все нормальные люди, а не неделями, а то и месяцами где-то пропадать… Хотел заниматься с ней любовью.
При каждом удобном случае. Она заводила его невероятно. С самого первого дня. Если раньше Демьян еще мог списать эту невозможную тягу на бушующий в крови адреналин от подстерегающих их опасностей, то прожив с Алькой не один месяц, понял – ни черта. Он просто с ума сходил. По ней. А без нее еще больше. Потому что, как бы банально это ни прозвучало – секс с любимой женщиной – это что-то совершенно отдельное. Некое высшее благо, которое он, может быть, заслужил.
Если бы ему кто-то раньше сказал, как он раскиснет – не поверил бы.
А тут… Черт. Друзья шутили, что его потеряли. А Демьян… Ну, что сказать – он теперь действительно каждый раз торопился поскорее от них отделаться, чтобы вернуться к ней. Да, Алька стремительно ворвалась в его жизнь, перевернув ее, по большому счету, вообще с ног на голову. Но она так идеально, так просто в нее вписалась, что Богданов уже и вспомнить не мог, как вообще без нее жил. Чем? За каким чертом?
Понравилась Алька и его матери. Сама по себе понравилась.
Но главное, тем, что из-за молодой жены Демьян отошел от дел. Конечно, в детали он не вдавался и именно так свое решение не объяснял ей. Просто сказал матери, что хочет проводить с семьей больше времени. Уже за одно только это, за то, что он, наконец, перестал собой рисковать, мать Демьяна готова была Альке целовать руки. Ну, а скорое появление внука и вовсе возвело Алю на недосягаемый пьедестал.
– Ты ей, Демьянушка, скажи, чтобы она больше отдыхала. Я, признаться, переживала, как такая молоденькая девочка будет справляться с хозяйством, но Аля – это ж чудо какое-то.
Я сегодня пришла, а она шторы развешивает! Сама по лестнице скачет. И это после института! Ей нужно больше отдыхать. Ты сам, что, шторы не можешь повесить? Ей же скоро рожать…
Он мог. Собственно, так и планировалось. Но его вызвали к Князеву. И разговор затянулся.
Демьян обошел по кругу взволнованную мать и заглянул в большую кухню-гостиную. Теперь его берлога и впрямь походила на дом.
