У меня нервы натянуты до такого состояния, что мне кажется, еще чуть-чуть — и я завизжу. Господи, ну почему с того момента, как дед умер, все пошло кувырком!
— Потому что смерть все переворачивает с ног на голову, — сказал Никита. — А почему вы говорите, что Николай странно себя ведет?
— Да не знаю. Я ничего уже не знаю. — Тата провела рукой по лбу, словно отгоняя что-то неприятное. Паутину мыслей, скорее всего. — Он плохо себя чувствовал днем, и я поднялась к нему в комнату, чтобы спросить, не нужно ли ему что-то.
И невольно стала свидетелем странной беседы. Очень странной.
— Ваш двоюродный брат разговаривал с кем-то из домочадцев?
— Нет, по телефону. По крайней мере, мне показалось, что по телефону. Я же не видела, один он в комнате или нет. Он говорил негромко, но очень возбужденно. Как будто обсуждал что-то очень неприятное. Или боялся чего-то. Он просил ускорить что-то. Я не поняла что. Твердил, что это вопрос жизни и смерти. И он больше не может ждать. У него был такой измученный голос… Такой, знаете, обреченный… Как у смертника, вошедшего на эшафот.
— У вас очень образное мышление, Тата. — Чарушин скупо улыбнулся. — Вы не переживайте. Все обязательно разъяснится, я вас уверяю. Вы мне лучше скажите, с чего вы взяли, что Николай разговаривал именно по телефону?
— Ну а как еще? Виктор сидел в гостиной и пил виски. Марина не выходила из своей комнаты. Вера плавала в бассейне, а Надя пила чай с плюшками на кухне. Гошки не было дома, он же только что с вами приехал.
Хотя при чем тут вообще Гошка, боже ты мой…
— А если это был Артем?
— Артем? Нет, Артем точно не мог. — Тата вдруг запнулась, помолчала и заговорила снова чуть оживленнее, чем раньше: — И Рафик тоже не мог, он с Ниной был в кабинете, они разбирались с документами по трастовому фонду. И вообще, я точно знаю, что это был телефонный разговор, потому что слышала только один голос. Колькин. Второго собеседника не было.
Возразить что-либо против этого было сложно, и Чарушин пошел своей дорогой, чтобы принять душ, переодеться и подготовиться к ужину.
Он сегодня не обедал, поэтому сильно хотел есть.
Атмосфера за ужином, как и ожидалось, оказалась мрачной и скучной. Чарушин вдруг понял, отчего никогда не любил большие семьи. Все здесь выглядело неестественным и натянутым. Виктор сидел надутым и погруженным в какие-то мысли, видимо, неприятные. Николай так и не вышел из своей комнаты. Подать еду в спальню попросила и Марина.
