А Липатов получал высокопрофессионального помощника, о котором к тому моменту уже думал довольно долго. Все совпало, только и всего.
— Кто рассказал историю Валентины старику? Кто ее порекомендовал?
— Никита, — Аббасов положил руку ему на плечо, — я и так рассказал вам слишком много. Это была не моя тайна. И наверное, мне не стоило вам ее раскрывать. Но, во-первых, вы очень настойчивы, что делает честь вашему профессионализму. А во-вторых, в плане Мальвины вы действительно ошибаетесь. И рассказал я вам про Валентину только для того, чтобы это доказать.
— Мальвина здесь, в доме?
В лице Аббасова не дрогнула ни одни жилка.
— Никита, — сейчас он выглядел уставшим и гораздо старше своих пятидесяти лет, — услышьте же вы меня. История Мальвины не имеет никакого отношения к тому, что происходит здесь. Вы идете по неверному следу.
— А скажите-ка мне, уважаемый Рафик Валидович, — Никита говорил жестко и, не отрываясь, смотрел в блестящие глаза, так похожие на спелые черные маслины, — вы отдаете себе отчет в том, что смерти вашего обожаемого Георгия Егоровича и его старшего внука не были случайны? Вы понимаете, что их убили?
— Скажем так: я не исключаю такой вариант.
— И что же, вы не хотите, чтобы виновные были найдены и наказаны?
— У меня нет ответа на этот вопрос. — Рафик говорил тихо, словно через силу. Его грудь мерно вздымалась, выдавая сильнейшее волнение. — Если бы я мог, я бы горло перегрыз тому, кто поднял руку на человека, ставшего мне вторым отцом. Но я боюсь ошибиться в выборе виновного и совершить непоправимую ошибку.
Это во-первых.
— А есть и во-вторых?
— Есть. Жизнь вообще очень многообразна в своих проявлениях. В ней есть и во-первых, и во-вторых, и в-третьих… Я уверен, что сам Липатов не хотел бы наказания для членов своей семьи. Он бы их простил. Даже своего убийцу.
— Тата считает по-другому."
"— Да, конечно. Иначе бы она вас не наняла. Но Тата всего лишь девочка, не знающая жизни. Она не понимает, каково это — жить на руинах, которые ты сам же и сотворил.
А Липатов понимал. В этом разница.
— Вы прекрасный организатор, блестящий менеджер и отлично разбираетесь в нефтеперегонке, — сообщил Чарушин сухо. — Возможно, вы считаете, что хорошо разбираетесь и в психологии, но тут я буду вынужден вас разочаровать. Вы ничего не знаете о психологии преступника. Один раз преступив черту, очень трудно остановиться. И большинство преступников, остающихся без наказания, убивают снова и снова.
