— Тише, — ухмыляется Марат, ловко перехватывая меня, все еще держа так, что наши тела слишком уж близко друг к другу. — Норовистая, да?
— Пусти… те…
Удивительно, но Бессонов слушается. Убирает руки и даже отступает на шаг, а затем и вовсе обходит меня, давая возможность выдохнуть и осмотреться.
Помещение оказывается тиром. Хотя, скорее, даже стрельбищем — судя по тому, что есть у нас дома, Марат любит пострелять профессионально.
Нервно сглатываю, вспоминая то, что рассказывала Олеся — что, мол, вроде бы спортсмен, но дела за ним темные.
И в разборках участвовал, и вообще криминал там у него серьезный.
— Что выберешь? — спрашивает между тем Бессонов, раскладывая передо мной на одной из стоек несколько вариантов оружия.
Я успеваю удержать себя от своего любимого. Широко улыбаюсь, стараясь не спалиться еще сильнее.
— А я любой могу выбрать?
Взгляд у Марата сейчас цепкий и холодный. Он будто просчитывает меня, ищет зацепку, которая поможет ему вскрыть мои мысли.
— Почему нет? Девушкам же принято уступать.
— А ты… Вы тоже будете стрелять?
— Конечно, — кивает он. — Надо же понять, насколько ты хороша, прежде чем…
— Чем что? — не удержавшись, уточняю я.
— Выбирай, — кивает он.
Часть меня требует взять привычное и надрать зад этому самоуверенному козлу! Уж что-что, а стрелять я умею так, что не прикопаешься. С моим отцом иначе не выйдет. Он, конечно, поначалу был против, но в итоге я пропадала в тире, пока не стала выбивать десять из десяти, как Витька.
Однако в то же время я понимаю — показать это — означает спалиться.
Не такое это уж популярное качество для девушки. А вот проиграть ему — это получить очередную порцию насмешек и…
Что ж, Олеся, ты мне будешь должна еще немного сверху.
Вздохнув, выбираю неудобный и тяжеловатый для меня пистолет. Все внутри бунтует против того, чтобы намеренно мазать по мишени. Но…
Но я должна это сделать.
— Куда так торопишься? — удерживает меня Марат и подает наушники. — Так не терпится продемонстрировать все, что умеешь?
Его взгляд вновь вспыхивает темным желанием.
Циничная отстраненная маска дает трещину, и я снова ощущаю это странное влечение. Будто мы как две половинки взрывчатки — стоит только оказаться поблизости, как начинает искрить.
— Спасибо, — натянуто улыбаюсь и, надев наушники, снова подхожу ближе, чтобы начать стрелять.
Движения все на автоматизме, я едва успеваю корректировать себя, чтобы не бить в цель.
Когда последний выстрел сделан, снимаю наушники и ловлю задумчивый взгляд Бессонова.
