— Отпусти! Гад! Сволочь! Дикарь больной! Извращенец!
Эпитеты заканчиваются сразу, едва Марат добирается до моего белья и, бесцеремонно оттянув в сторону трусики, погружается в мое тело сразу двумя пальцами.
Непроизвольный позорный тон срывается с моих губ.
— Сейчас ты будешь расплачиваться, царевна. Все, как обещал. Потому что правду о тебе я узнал раньше. К тому же ты не созналась во всем, что есть про тебя интересного.
Он горячо шепчет все это на ухо, а сам продолжает трахать меня пальцами. От накатывающего удовольствия у меня поджимаются пальцы на ногах.
Я ведь почти-почти. Еще немного.
Но Марат словно чувствует и тормозит, явно мне назло.
— А сделка? — с трудом выдавливаю, стараясь не показать, насколько разочарована тем, что ласка прекратилась.
Бессонов медленно проводит пальцами по моей промежности, чуть раскрывает ягодицы. Я так остро ощущаю его взгляд — словно он реально любуется тем, что видит.
— Выбирай, — предлагает он. — Как сегодня хочешь — по классике или снова в попку?
— Это такая твоя сделка? — поражаюсь его наглости.
— Да я никак не хочу!
— Уверена? — вкрадчиво спрашивает Марат, снова вставляя мне два пальца. И опять пружина моего возбуждение заводится буквально за несколько точных движений. — Я могу так довольно долго. А ты?
— А яйца не лопнут от напряга? — огрызаюсь в ответ.
— Чем дольше ты оттягиваешь неизбежное, тем жестче все будет. Рядом с тобой я теряю контроль, царевна. Так что ваше высочество должно понять и простить.
Его пальцы снова покидают мое тело, проходятся по нижним губам и задевают клитор, отчего тот пульсирует еще сильнее и требовательнее. А после они прикасаются к сжатому колечку мышц.
— Выбирай. Или придется выбрать мне.
Я и хочу решать сама, но не могу. Дискомфорта после того, как лишилась невинности, особого не чувствую. Вроде бы все пришло в норму, хотя врач и предупреждала про несколько дней. Можно было бы попробовать обычный секс. Тем более что после вчерашнего я не уверена, что мое тело готово на новые эксперименты с другими моим частями тела.
— Марат, я…
— Не надо бояться, царевна, — неожиданно мягко говорит он и прижимается ко мне. Оставляет поцелуй на щеке, при этом продолжая ласкать то клитор, то нижние губы.
Прикрываю глаза, окончательно сдаваясь. Себе врать бессмысленно. Я хочу ему покориться и снова почувствовать власть этого мужчины над моим телом.
И Бессонов без труда считывает мое решение.
