Пес войны. Трилогия.

А теперь оставь свои вопросы, отложи оружие и приготовься. Нам пора начинать, – решительно скомандовала Кара, бросив быстрый взгляд на темнеющий небосвод.

Отложив лук и колчан, он снял пояс с ножом и, сделав глубокий вдох, вопросительно посмотрел на старейшую.

– Садись, – коротко сказала она, указав рукой на трон.

Молча подчинившись, Араб уселся на твёрдое каменное сиденье, нагревшееся от дневного солнца, и, устроившись поудобнее, положил руки на подлокотники.

– Хорошо, – тихо сказала Кара и, обойдя вокруг трона по часовой стрелке, встала прямо напротив него.

Глаза женщины оказались на одном уровне с его глазами. Чуть улыбнувшись, она медленно шагнула вперёд и, упершись ладонями в подлокотники, прошептала:

– Смотри мне в глаза, посвящаемый. Этот дар не дается кому попало. Его нужно не просто получить из наших рук, а ещё и заслужить. Но заслужить не делами, а помыслами. Открой свои мысли. Дай мне прочесть их. Дай убедиться, что в них нет места злобе и подлости. Только тогда я смогу открыть тебе двери в наш мир.

Её голос, тихий и завораживающий, шелестел как шум дождя, навевая покой и дрёму. Слушая её, Араб сосредоточенно смотрел в поблёкшие от старости глаза старейшей.

«Первобытный гипноз», – мелькнуло гдето на краю его сознания, и неожиданно, он словно провалился в глубокий колодец. Всё его существо вопило и требовало немедленного освобождения от этого наваждения, но Кара продолжала чтото нашёптывать, проникая всё глубже и глубже в его сознание. Сквозь тихий шелест её слов и упорное давление на сознание он почувствовал, как чьито сухие, сильные ладони сжали его виски.

В лоб, сразу над бровями, упёрлось чтото острое, и голову пронзила резкая боль, которая вскоре сменилась неожиданным умиротворением. Его лицо, а точнее лоб, смазали чемто прохладным и приятно пахнущим, и сжимавшие голову руки исчезли. В ту же минуту он словно прозрел. Огромное количество запахов, звуков, оттенков обрушилось на его сознание с такой силой, что всё, что он видел глазами, перестало существовать. Вздрогнув, он попытался закрыть уши руками, но его мягко удержали, и чейто голос тихо сказал:

– Не надо. Ты слышишь это не ушами. Это открылся твой третий глаз. Не шевелись. Сейчас я закрою тебя от всех этих звуков.

Он не успел открыть рот, чтобы сказать, что понял говорившую, как все звуки словно разом отключили. Медленно открыв глаза, Араб обвёл взглядом площадку и разочарованно вздохнул. Все краски разом померкли, а мозг словно погрузился в вату.