Пешка в большой игре

— За что? — предельно конкретно спросил он, и Каймаков уже готов был всё рассказать, но сквозь расслабленность опьянения пробилось вдруг осознание реальной ситуации с микрофонами и вездесущими врагами.

— Не знаю… — Он шмыгнул носом. — Может, перепутали, может, в карты проиграли…

— Ну-у-у, сволочи… — выдохнул Вовчик, и выражение лица его изменилось: оно стало хищным, жёстким и недобрым. Сейчас он был похож не на работягу, всю жизнь вкалывающего у станка и с безмерной притерпелостью переносящего козни цехового, заводского и более высокого начальства, а на отпетого уличного урку, которым по всей логике бродяжного детдомовского детства и должен был стать.

— Это, наверное, тот твой дружок — пахан кодлы, — с угрозой процедил он. — Зря ты к нему тогда пошёл, чёрт бы с ней, с получкой. С ними только на равных можно, когда за тобой сила. Иначе как кролик удава просишь… Он сейчас поможет, а завтра заглотнёт…

Снова булькнула водка. Каймаков прикрыл свой стакан, Вовчик не настаивал.

— Не боись, я тебя охранять буду.

На этот раз любимое ругательство имело совершенно иную эмоциональную окраску, чем обычно, и выражало крайнюю степень ненависти.

Коротко прозвонил телефон и тут же смолк.

— Сорвалось. У меня тоже часто так бывает, — прокомментировал Вовчик и выпил.

Звонок повторился. Каймаков поднял трубку. Как он и ожидал, никто не отозвался. Детективы проверяли линию. Через двадцать минут они должны быть здесь.

— У тебя картошка и яйца есть? — спросил Каймаков, хотя наверняка знал ответ.

— Конечно. Хочешь, идём, я пожарю.

— Идём. Осточертела мне сухомятка.

Выпустив Вовчика на лестничную клетку. Каймаков остановился.

— Подожди, газ проверю.

Вернувшись в комнату, он записал Вовчиков телефон на листке бумаги и приписал: «Сосед сказал — ночью стреляли».

Записку придавил коробочкой с радиомикрофоном.

После чего захлопнул дверь и поднялся наверх.

Ровно через двадцать минут, прыснув маслом на петли и легко открыв замок, в квартиру абсолютно бесшумно вошли Морковин и его спутник, который до момента оставления официальной службы скрывал от клиентов свою фамилию, пользуясь той, что была записана в документе прикрытия, — Сидоров.

С поисковыми приборами наперевес они быстро обследовали квартиру, Сидоров осмотрел коридор, кухню и санузел. Как и следовало ожидать, здесь всё было «чисто».