Пешка в большой игре

До Резцова было два с половиной метра, как он и просил. Семён высунул в окно руку с пистолетом. Капитан подмигнул. Григорьев дважды нажал на спуск.

Уловить разницу между газовым калибром восемь миллиметров и боевым семь шестьдесят пять или ощутить лишние сорок граммов, приходящиеся на пули, практически невозможно. Но стрельба расставляет всё по местам.

Рывки отдачи и ощутимые удары в грудь Резцова, отбросившие его к ограде, до абсурда естественная поза убитого человека чудовищно изменили всё вокруг Семёна Григорьева.

«Подставили», — мелькнула первая мысль. Он сам проводил много оперативных комбинаций и знал, как ничего не подозревающий гражданин вдруг совершает то, о чём и не помышлял и что мгновенно и навсегда ломает привычную жизнь.

Какой-то чудовищный план мог теперь использовать его самого в качестве пешки. Убитый товарищ изломанной куклой лежал на мокром грязном асфальте. Набережная вставала дыбом, левой рукой он вцепился в руль, правую поднёс к глазам. В ней был зажат безобидный газовый пистолет, ставший по чьей-то злой воле смертоносным оружием.

Жёлтые пятна фонарей увеличивались в размерах, вращаясь вокруг. Дзинь, дзинь… В лобовом стекле появились круглые пробоины, окружённые густой сеткой круговых и радиальных трещин. В пяти метрах Кислый двумя руками, как в кино, наводил на него пистолет.

Реальная опасность включила рефлексы боевой машины одиннадцатого отдела Семёна Григорьева. Набережная легла на место, и он дал газ, стремясь сбить противника раньше, чем тот успеет выстрелить ещё раз.

Каймаков продолжал стрелять по врезавшейся в бордюр машине. Пакет валялся на земле. Асмодей инстинктивно подхватил его и бросился бежать. В ограде парка он заметил дыру и юркнул туда.

— Что случилось? — растерянно спросил стоявший за забором человек. Асмодей оттолкнул его и рванул по талым сугробам через кусты.

Когда затвор застопорился в заднем положении, Кислый бросил пистолет в воду и побежал к мосту.

«Морковин», — подумал Каймаков и повалился на сиденье. «Волга» набрала скорость. Вместо сыщика «Инсека» рядом сидел крупный, коротко стриженный мужчина с малоподвижным, будто каменным лицом.

— Военная разведка, — представился он. — Меня зовут Карл, а это Франц.

Человек за рулём походил на него, как брат-близнец.