Пешка в большой игре

Сейчас он не видел выступающую вперёд нижнюю челюсть, крупный плоский нос, огромный выпуклый лоб, и внешность девушки не казалась отталкивающей. Внимание сосредоточилось на другом: гладкой коже плеч, крепких правильной формы ногах, округлых бёдрах.

Как опытная стриптизёрша, она оставила на себе две детали туалета и оттягивала миг, когда все покровы будут сброшены. Каймаков почувствовал себя так, будто в обеденный перерыв в закутке сектора статистики ничего не происходило.

— Давай скорей, снимай всё! — Он потянулся к девушке, но она отпрянула, и Каймаков чуть не упал с дивана.

Верка сделала пируэт, приспустила на миг трусики, обнажив гладкие белые ягодицы, и вновь прикрыла их тканью. Приблизилась, пританцовывая, и, оттянув трусы на животе, пропела:

— Положи сколько не жалко, хоть десять штучек…

Но Каймаков вместо денег запустил в открывшуюся щель руку, нащупав пальцами жёсткие, коротко подстриженные волосы.

— А это долой! — Верка ударила его по руке, ногтями оцарапав кожу.

Каймаков ощутил раздражение.

— Ну хватит, хватит…

Напевая и пританцовывая, Верка отступила на несколько шагов. «Рабочий вариант» для многих мужчин института, особенно после вечеринок и всяких междусобойчиков, когда алкоголь обостряет влечение и снижает требования к внешности избранницы, сейчас она чувствовала себя королевой, очаровательной и желанной. И хотела как можно дольше продлить это состояние, для чего следовало максимально отсрочить момент соития, после которого мужчины немедленно теряли к ней интерес, с брезгливостью смотрели, как она приводит одежду в порядок, и торопились уйти, категорически отвергая предложения «заняться любовью как люди» у неё дома.

— Иди сюда, зайка, — сдерживая раздражение, сказал Каймаков. Блаженная улыбка исчезла, он искусственно поднимал углы рта, от чего щёки напряжённо деревенели.

Он знал: выпив, Верка любила выделываться, набивая себе цену. Сколько раз, прервав минет, она аккуратно заправляла всё его хозяйство, застёгивала «молнию» и сообщала: «На сегодня — всё! Если хочешь — закончим у меня дома».

Поскольку ценность Верки состояла в возможности быстрого облегчения в непосредственной близости от рабочего места и при минимальных затратах времени, перспектива тащиться через полгорода и канителиться весь вечер, а чего доброго, и всю ночь не могла прельстить его даже в состоянии крайнего возбуждения.