Онлайн-библиотека книг
Хайме смотрел, как она поднесла бокал к губам и, залпом осушив, передернулась:
– И что теперь?
– Я помогу тебе подняться наверх, уложу в постель, и ты заснешь.
Глаза Ампаро наполнились слезами, и она прошептала:
– Глупец. Хайме… Я умираю и хочу сказать, что так сильно тебя любила… – У нее начал заплетаться язык.
Хайме помог ей подняться со стула. Ампаро пошатывалась, бар словно кружился, а пол ускользал из-под ног.
– Хайме…
Он вывел девушку из бара, поддерживая, чтобы не упала. Ларго Кортес уже ждал их с ключом в руках.
– Отведу ее в номер, – сказал ему Хайме. – Проследи, чтобы ее никто не беспокоил.
– Как скажешь.
По лестнице Хайме ее почти нес, а хозяин гостиницы смотрел ему вслед.
«Как странно оказаться одной в номере отеля в курортном городе!» – думала Меган. Сан-Себастьян переполняли отдыхающие: пары, проводившие медовый месяц у моря, любовники, наслаждавшиеся обществом друг друга в сотнях других номеров отеля. Внезапно Меган ужасно захотелось, чтобы Хайме оказался здесь, рядом с ней, и она попыталась представить, каково это – оказаться в его объятиях и заняться с ним любовью.
«Но как Хайме поступил с Ампаро? Неужели… нет, он никогда бы так не поступил. Или все же… О господи, что со мной происходит? И что теперь делать?»
Одеваясь, Рикардо, пребывая в приподнятом настроении, весело насвистывал и думал: «Я самый счастливый на свете человек! Мы поженимся во Франции.
В своем номере Грасиела принимала ванну, нежась в теплой воде, думала о Рикардо и, улыбаясь собственным мыслям, размышляла: «Я сделаю все, чтобы он был счастлив. Благодарю тебя, Господи».
Феликс Карпио думал о Хайме и Меган. Только слепой не заметил бы летавших между ними искр. Ничего хорошего из этого не выйдет, потому что монахини принадлежат Господу. Достаточно того, что Рикардо заставил сестру Грасиелу забыть о своем призвании.
Все пятеро встретились за ужином в ресторане гостиницы. Никто не упоминал про Ампаро.
Взглянув на Хайме, Меган неожиданно смутилась, словно он прочитал ее мысли, и решила не задавать никаких вопросов."
"Вскоре стало ясно, что Ларго Кортес не преувеличивал, когда говорил об ужине. Трапеза началась с гаспачо – густого холодного супа из помидоров, огурцов и хлеба.
