Наверное, как и всех в лагере.
Деймос ожидал меня, сидя на спальнике. Кажется, ему становилось хуже.
— Отыщи в моих вещах противоядие.
Я поспешила выполнить поручение. Распахнула походный рюкзак Деймоса, отыскала в нём сумку со снадобьями. А там нашла и бутылочку с противоядием.
— Сделай глоток, — наказал он, когда я протянула ему лекарство. Ладонь невольно поднялась к ранам на шее. Они ныли, но не горели. — Выпей. Мало ли.
В голосе мужчины появилось раздражение, и я подчинилась. Сделала глоток, после чего протянула склянку ему.
По горлу растеклась горечь, с трудом удалось проглотить вязкую жидкость. Деймос тоже отпил противоядие, но даже не поморщился.
— Обработаешь раны?
Я растерялась. Это был не приказ, скорее просьба. Если подумать, он уже давно мне не приказывает.
Деймос ожидал ответа. Опомнившись, я кивнула и принялась за приготовления. Налила воду в таз, подготовила тряпки и бинты. Деймос тем временем стянул с себя рубашку, просто разорвав её на тряпки, а потом избавился и от брюк. Оказывается, он ранен и в бедро.
А я даже не заметила.
Раны обрабатывала в тишине, ощущая на себе пристальный взгляд Деймоса. Пальцы саднило, обжигало от прикосновений к его пылающей коже. Потому я чересчур торопилась, старалась скорее завершить обработку. Быстро промыла раны, нанесла мазь и начала накладывать повязки.
— Ты спешишь, — отметил Деймос. — Так неприятно находиться рядом со мной?
Неприятно? Так должно быть. Но я не чувствовала неприятия. Столько всего произошло за последние дни, что я уже не бралась судить о своих чувствах.
Всего пару недель назад, если бы кто сказал, что меня поцелует повелитель гармонтов, я бы скривилась от отвращения. Но поцелуй состоялся, и отвращения… не возникло. Наоборот, было приятно, а ещё невероятно страшно и… волнительно. Только теперь я чувствовала себя предательницей, ведь в сердце засело беспокойство за Деймоса. Так не должно быть! Мне нужно ненавидеть его. Но все больше появлялось сомнений в том, что моя ненависть оправдана, что это не обида маленькой девочки, а за событиями прошлого стоят иные мотивы и сплетения обстоятельств.
— Посмотри на меня, — требование Деймоса ворвалось в разрозненные мысли.
Он не стал дожидаться реакции на свои слова, а, поддев пальцами подбородок, приподнял мою голову сам. Снова в чёрных глазах пылала отчаянная решимость и совершенно непонятная мне злость.
Не знаю, что он хотел сказать… Деймос отвлекся, когда заметил порезы на моей шее. Он выловил из таза тряпку, выжал её.
