Песнь о Сиде

Делать добрые дела с пушкой намного легче. Ты как там, чико?

Тео не слушал. Ему было очень легко. Впервые за очень долгое время.

– Эй, чико, я знаю, что с тобой происходит. Тебе очень хорошо сейчас, но ты не увлекайся. Надо приземляться, эрмано. Надо, чтобы что-то болело!

Тео почему-то зацепился за эти слова. Они даже сумели его возмутить.

– Потому что это и есть жизнь! – уверенно заявил Сид.

– И зачем тогда жить?

– Потому что можешь!

– Я ничего не понял, – признался Тео.

– А это уже не имеет отношения к жизни.

Машина снова затормозила. Но на этот раз Сид выскочил из кабины и открыл двери салона. Забрался внутрь и наклонился над Тео, чтобы взять его на руки.

Теперь Тео мог его рассмотреть. Он видел отдельные детали, но почему-то никак не мог собрать их в одну кучу. Отдельно щетина, отдельно серьга в ухе, отдельно темные, почти черные глаза. А еще Тео увидел шрамы, скрытые щетиной. Их можно было рассмотреть только с очень близкого расстояния. Две тонкие полосы, идущие от уголков рта почти до скул.

– Приехали, амиго! Теперь не пропадешь! – заверил его Сид.

Небо над его головой сменилось на низкий деревянный потолок, вместе с тем звякнул колокольчик. Тео показалось, что просто сменился фон видео. Склейка со звуковым эффектом. Как будто две разные реальности. Его положили на что-то твердое, и в его поле зрения оказался еще один человек. На вид куда более молодой, с растрепанными волосами, но как будто бы с очень старыми глазами. Эта старость уже выела зрачки и постепенно выходила за их пределы.

– Что это значит? – холодно спросил молодой мужчина у Сида.

– Хефе, ты сам запретил мне взять перчатки, чтобы вылечить паренька. Вот, я принес его сюда!

Молодой мужчина ничего не ответил. Просто пропал из поля зрения Тео. Сид, судя по направлению взгляда, проследил за ним, а потом улыбнулся. Самой широкой, удивительной и очаровательной улыбкой, которую когда-либо видел Тео. Никто и никогда в его присутствии так не улыбался. Все улыбки, которые видел Тео, были сочувственными, извиняющимися, виноватыми или натужными.

– Теперь не пропадешь, чико! – снова заверил его Сид. – Для хефе твоя болезнь – ерунда. Он такими завтракает!

Вернулся молодой мужчина и положил руки в жестких, колючих перчатках на голову Тео. Сразу же перенес одну руку на живот, сдвинул ее левее, немного выше, будто бы что-то нащупывая.

Сид в это время достал откуда-то яблоко, сунул в рот, откусил не меньше половины и стал жевать, громко чавкая.