Песнь о Сиде

– Ты правда думаешь, что твои поднятые руки должны меня успокоить? – поинтересовался следующий за ним Сид.

– У тебя же даже нет оружия! Ты хотя бы понял, когда именно выбросил винтовку?

Эмилиано не помнил. Более того, он только сейчас обратил на это внимание.

– Зачем тебе тело моей бабки?

– Предаваться извращенным любовным утехам, – вроде бы пошутил Сид и тут же задал встречный вопрос: – А зачем тебе бабкин дом?

– Я… Ну… Я в нем живу… Уже лет тридцать.

– Ну кто я такой, чтобы тебя осуждать? – невпопад спросил Сид.

Эмилиано дошел до комнаты бабки и остановился у двери. Хотел было повернуть ручку, но Сид его остановил.

– Подожди, амиго! Не так быстро!

Эмилиано послушно замер. Посмотрел на Сида. Тот как-то изменился. Пропала ухмылка, странно забегали, ни на чем не фиксируясь, глаза.

– Мариачи! – фыркнул Сид. – Мы ждем, когда ко мне вернется присутствие духа. Никогда не мог чувствовать себя нормально рядом с твоей бабкой.

– Хм… Ну… Интересно…

– Ты знаешь, в честь кого тебя назвали? – вдруг спросил Сид.

– Нет, – покачал головой Эмилиано, с удивлением наблюдая, как меняется Сид.

Страшный человек, до того напоминавший неприкаянную злую душу, пребывающую в вечном холоде, теперь как бы отогревался. И нельзя сказать, что это шло ему на пользу. Движения становились более размашистыми, неконкретными, глаза бегали, рот то и дело кривился, кажется, даже щека подергивалась.

– Эмилиано Сапата. Знаешь такого? – спросил Сид.

– О да, революционер!

– Откуда вообще ты это знаешь? Бабка ничего такого не говорила.

– О, она вообще многого не говорила, – странно усмехнулся Сид. – Да, очень многого.

– Какое это имеет значение? – спросил Эмилиано, хотя почему-то чувствовал, что имеет.

– Ты хороший парень, если подумать, – снова невпопад сказал Сид. – Да, хороший. Наверное, поэтому она сняла кольцо. Что-то в тебе есть.

– Я ничего не понимаю, – сдался Эмилиано. – Что происходит? Кто ты такой? Откуда знаешь мою бабку?

– О, меня зовут Сид. Разве я не говорил? Мы с твоей бабкой… чудили в молодости.

Эмилиано уставился на Сида. Тот почему-то смотрел на ручку двери и пытался разгладить складки на одежде.

– Бабке на момент смерти было сто четыре года. Не похоже, что ваша молодость пришлась на одно время.

– О, нет, конечно! – отмахнулся Сид. – Ладно, думаю, я готов.