Песнь о Сиде

– Как он проявляется?

– Я могу прикоснуться к предмету и как бы… увидеть его внутреннюю структуру.

– Звучит интересно, да! Ты, наверное, не прикасаешься к женщинам, да? Иначе это… Ну странно… Нет?

Ивица уставился на Сида. Тот действительно ждал ответа.

– Это работает только по желанию. И то если я сосредоточен. Не так уж просто это.

– Хм… Ты всегда это умел?

– О, это уже что-то! И как ты научился?

– После ранения, – пожал плечами Ивица. – Пришел в себя в госпитале и уже умел.

– М-да… – вздохнул Сид.

– Но я не знаю! Я ничего не делал, у меня ничего нет!

– Подожди, эрмано, давай попробуем еще. Что за ранение?

– Бомба, теракт на рынке. Мне было шестнадцать лет.

– Это нам все еще не помогает, – огорчился Сид. – Что за бомба?

– Самоделка, начиненная всякой ерундой. Ничего особенного.

Ивица похолодел, тут же внимательно посмотрел на Сида – заметит ли? И наткнулся на пристальный взгляд.

– Все осколки извлекли? – спросил он, очевидно зная ответ.

– Нет, – признался Ивица, понимая, что врать бессмысленно. – Один остался, нельзя вынимать.

– На рынке взорвали бомбу и осколок, застрявший в тебе, оказался волшебным, – хмыкнул Сид. – Это везение или нет? Ты удивительный человек, эрмано!

– Ну да… – Ивица по тону понял, к чему идет этот разговор. – И этот осколок меня все равно убьет.

– Мне придется вынуть эту монету. Мьерде!

– Послушай, но у меня ведь не такой уж опасный артефакт, а? Не то что твоя трость, например. Он просто позволяет видеть структуру предмета. Видишь, как я его применяю? Обезвреживаю бомбы. Разве это плохо?

– О нет, совсем не плохо, – радостно согласился Сид, но тут же огорченно покачал головой. – Но за что-то же тебе угрожали отпуском в Гуантанамо, а?

– Ошибки прошлого, да? – понимающе спросил Сид.

– Вроде того. А у кого их нет?

– О, точно не у меня, эрмано.

– Но ты сидишь там и угрожаешь мне револьвером, а я тут. И ты меня пристрелишь, так?

– Хотел бы поменяться местами? – усмехнулся Сид.

– Я это учту, эрмано.

Оба замолчали, понимая, что разговор зашел в тупик.

– Где осколок? – спросил после долгого молчания Сид.

Ивица молча указал в область сердца.

Томас отвлекся от собеседницы и обратил внимание на посетителя, застывшего у картины.