Песнь о Сиде

– Я же говорил, что работаю на… человека, который коллекционирует всякие штуки. И одна из них у тебя. Давай, амиго, давай ее сюда.

Томас медленно сунул руку в волосы и достал тонкую, совсем незаметную шпильку. Положил ее на ладонь Сида.

– Я наконец-то свободен?

– О, несомненно. Но ты хорош, ты меня почти провел, амиго! Да, почти. Особенно когда не использовал заколку в первый раз. Почему в первый раз ты не использовал волшебство? У тебя ведь был простой путь.

– Уж с этим я и без волшебства справлюсь! – фыркнул Томас.

– Я серьезно! Можно было бы сделать проще! Да, намного проще!

– Проще – не значит лучше.

– И не значит «с удовольствием»? – прищурившись, поинтересовался Сид.

– Ты мне нравишься! Ты рассуждаешь почти как хефе! Да, почти!

– Сомнительный комплимент.

– Возможно, у меня будет для тебя работенка, – Сид протянул визитку, и Томас ее машинально взял.

– Лучше сделай, что обещал!

– Я вынужден держать свое слово, амиго! – покачал головой Сид и кивком указал в сторону.

Томас повернулся. Картины не было. Единственной картины, ради которой собрались все гости галереи, не было. И этого до сих пор никто не заметил. Томас невольно восхитился и повернулся к Сиду, но тот тоже исчез.

– И насколько он зол? – спросил Дельгадо у мальчишек.

– Очень зол! – загомонили те. – Сказал, что отрежет Гаспаро уши, если ему не вернут то, что украли.

– И что вы у него украли? – сворачивая на улицу Святого Матфея, уточнил Дельгадо.

– Трость! – хором возмутились мальчишки, потом стали возмущаться вразнобой. – Просто трость! Что такого? Подумаешь, трость!

Кто-то протянул ему требуемое. Дельгадо остановился, рассматривая трость. Мальчишки тоже остановились и даже на секунду перестали мельтешить. Как будто беспокойный косяк рыб перестал кружиться.

– Трость и трость, – наконец сказал Дельгадо и пошел дальше. – Но стоит признать, что она красивее, чем уши Гаспаро.

– Мы так ему и сказали! – обрадовались мальчишки.

– А он по-прежнему требует свою трость и ничего взамен не предлагает.

Дельгадо прошел через арку, пересек улицу и наконец увидел все своими глазами.

Высокий, широкоплечий, но худой мужчина в плаще стоял у знаменитого граффити Тото и тряс за шиворот Гаспаро. Причем иногда ноги паренька отрывались от земли, и в эти моменты он походил на мокрую тряпку. В остальное время он походил на возмущенно потрясающую руками тряпку.