Песнь об Ахилле (ЛП)

На следующее утро повторилось то же самое. Я проснулся весь в поту, горло пересохло, словно в засуху. К счастью, нашлась вода, которую ранее принес Автомедон. Ахилл тоже проснулся, потер ладонью вспотевший лоб. Нахмурился, вышел наружу, вернулся.

— Сегодня нам не отплыть. — Наши люди — хорошие гребцы, но и они не смогут пройти весь путь на веслах. Нам нужен ветер, который погонит корабли к Трое.

Его не было. Ни в тот день, ни ночью, ни на следующий день. Агамемнону пришлось выйти на рыночную площадь и объявить, что отбытие снова откладывается.

Как только задует ветер, мы отплываем, пообещал он.

Но ветра все не было. Мы страдали от жары, и воздух был горячим, как дыхание костра, он обжигал наши легкие. Раньше мы и не замечали, как обжигающ бывает песок, как жестки наши покрывала. Это изводило всех, то и дело вспыхивали драки. Мы с Ахиллом проводили все время у моря, ища хоть малейшего облегчения.

Идут дни, лбы хмурятся в беспокойстве. Две недели без ветра — это противоестественно, но Агамемнон ничего не предпринимает.

 — Я поговорю с матерью, — говорит, наконец, Ахилл. Я сижу в шатре, потея и ожидая, пока он призывает ее. — Это дело рук богов, — бросает он, вернувшись. Но мать не сказала — возможно, не могла сказать, — каких именно.

Мы идем к Агамемнону. У царя кожа красна и раздражена от жары, он зол — на ветер, на беспокойное войско и на всякого, кто хоть как-то старается придумать этому оправдание. — Ты ведь знаешь, что моя мать — богиня, — говорит Ахилл.

Агамемнон отвечает почти звериным рычанием.

Одиссей предостерегающе кладет руку ему на плечо.

— Она говорит, что такая погода неестественна. Это боги желают дать нам какой-то знак.

Агамемнону не слишком по нраву это слышать, он бросает на нас сердитый взгляд и велит уйти.

Проходит месяц, изнурительный месяц душных ночей и иссушающих дней. Лица людей налились злобой, но драк больше нет — слишком жарко. Люди лежат в тени и ненавидят друг друга.

Еще месяц. Все мы медленно сходим с ума, задыхаясь под тяжестью неподвижного воздуха.

Сколь долго еще это будет продолжаться? Это ужасно — сияющее небо, пригвождающее наших людей к земле, удушающая жара, когда борешься за каждый глоток воздуха. Даже мы с Ахиллом в своем шатре, всегда знающие, чем себя занять — даже мы чувствуем себя опустошенными. Когда это закончится?

И наконец, приходит весть — Агамемнон имел беседу с верховным жрецом Калхасом. Мы его знаем — он мал ростом, оброс кудлатой темной бородой.