Песнь об Ахилле (ЛП)

Я достаточно успел его узнать, чтобы заметить, что он сам был в замешательстве. Никогда ранее он не говорил со мной так жестко.

Я не хотел, чтоб он заметил мой страх, хотя обычно мы ничего не таили друг от друга. — Мне… Мне следует принести подношение? Медовое вино? — Обыкновенно мы лили его на алтари богов в дни празднеств. Это было одним из самых дорогих подношений.

Он покачал головой. — Она его не любит.

На следующий вечер, когда все во дворце уснули, я вылез из нашего окна. Луна выросла до половины, было достаточно светло, чтобы я мог пройти между скал без факела.

Он сказал, чтобы я встал в полосе прибоя, и она придет. Нет, уверил он меня, тебе не нужно ничего говорить. Она и так поймет.

Волны были теплыми и густо плескали песком. Я поежился, увидев маленьких белых крабов, снующих по мокрому песку. Прислушался, думая, что смогу расслышать плеск от приближающихся шагов. Бриз дул с моря, и, благодарный, я закрыл глаза. А когда открыл, она уже стояла передо мной.

Она была выше меня, выше любой виденной раньше женщины.

Ее черные волосы стекали по спине, а кожа светилась и была невозможно белой, словно впитывала лунный свет. Она была так близко, что я мог почуять ее запах, смесь ароматов моря и темного меда. Я затаил дыхание. Я не смел дышать.

— Ты Патрокл, — я вздрогнул от звука ее голоса, хриплого и скрежещущего. Я ждал звона колокольчиков, а не звука разбивающихся о скалы волн.

На ее лицо набежала тень отвращения. Глаза ее не были похожи на человеческие — они были темными и в середине мерцали золотом.

Я не мог заставить себя смотреть в ее глаза.

— Он станет богом, — сказала она. Я не знал, что сказать, потому промолчал. Она приблизилась, и я подумал было, что сейчас она коснется меня. Но она, конечно же, не коснулась.

— Ты понимаешь? — я ощущал ее дыхание на щеке, не теплое, а холодящее, как морские глубины. Ты понимаешь? Он говорил, что она ненавидит ждать.

Она приблизилась еще, нависнув надо мной. Ее губы были багряно-красными, словно вспоротый живот жертвы, окровавленный и скрывающий предсказания.

Из-за губ остро и бело, будто голая кость, блестели ее зубы.

— Хорошо. — Безразлично, будто обращаясь к самой себе, она прибавила: — Ты все равно скоро умрешь.

Она отвернулась от меня и нырнула в море, не оставив после себя ни всплеска, ни ряби.

Я не пошел во дворец. Не мог. Отправился вместо этого в оливковую рощу, посидеть среди корявых стволов и упавших оливок. До моря тут было далеко. Я не хотел сейчас чуять его соленый запах.