Песнь Сорокопута

– Прости, что?

– Я про Скэриэла. С виду вы очень близки.

– Да, он мой друг.

В это время Оливер очутился на земле и победоносно улыбнулся нам. Оливия помахала ему рукой. Леон показал большой палец.

Когда Скэриэл и Оливер взбирались на второй этаж, подъехал автомобиль Кевина. Сегодня я планировал весь день пробыть дома, и Кевин вызвался отвезти Сильвию за покупками.

– Мистер Брум! Что происходит? – испуганно раздалось снизу. Сильвия в спешке выбралась из салона.

Уверен, ей открылась прекрасная картина: любимый сын мистера Брума на пару с полукровкой, от которого Сильвия, мягко говоря, не в восторге, покоряют окна второго этажа.

– Всё в порядке! – крикнул я, когда Оливер последним влез в окно. – Всё под контролем!

Растерянная Сильвия не сдвинулась с места и даже не потрудилась закрыть дверцу автомобиля. Кевин стоял позади и сдержанно улыбался.

Очутившись в комнате, Оливер расхохотался, а Скэриэл довольно посмеивался, словно оба по меньшей мере покорили Эверест. Им оставалось только победоносно поразмахивать флагом, а затем водрузить его на моей кровати.

– Давайте обсудим проект, – предложила Оливия, когда мы все уселись на свои места. Скэриэл отошёл к книжным полкам.

– Что ты ищешь? – спросил я.

– Не знаю, может, возьму «Финансиста» Драйзера. – Он вытянул книгу и пролистал её.

– Ты читаешь? – недоверчиво спросил Оливер. – Каких писателей предпочитаешь?

– Толстой, Достоевский, – не оборачиваясь, ответил Скэриэл, – Гюго.

– Значит, Дантон. Предлагаю выступить с его речью и обыграть казнь, – начал Леон.

– Конечно, – улыбнулась та. – Готье, сможешь сыграть Дантона?

– Я? Не знаю, – неловко проговорил я, смутившись тем, что Оливия предложила мне главную роль.

– Я сыграю палача. – Оливер поднял руку. – И могу сыграть Робеспьера.

– У вас Французская революция? – У Скэриэла загорелись глаза.

– Знаешь что-нибудь об этом? – спросил Оливер.

– Обожаю «Марсельезу». Очень вдохновляет.

– Читаешь классику, знаешь историю, – с сомнением в голосе протянул Оливер, заинтересованно рассматривая Скэриэла. – Может, и в античной культуре разбираешься?

– Немного… Мне нравится Македонская империя.

– И что же думаешь об индийских походах Александра? – не унимался Оливер, словно хотел подловить Лоу на лжи.

– Оливер, остынь, – проговорила Оливия.

– Я просто спросил.