Песнь Сорокопута

Оскар и Гедеон были друзьями детства. Возможно, Оскар знал Люмьера.

– Его друг детства – Люмьер.

– Уолдин? Люмьер Уолдин в городе? – удивлённо спросил Оскар.

– Наверное… Я знаю только это имя. Он был у нас в гостях.

Оскар поднялся и застыл.

– Мне нужно поговорить с Гедеоном, – бросил он и стремительно зашагал к выходу.

– Что? – После секундного промедления я бросился за ним. – Зачем?

Оскар внезапно повернулся ко мне, так что я чуть не врезался в него.

– Где сейчас Гедеон?

– Не знаю, – недовольно выдал я. Хотелось ещё бросить: «Какого чёрта ты решил, что он вообще мне докладывает о своём местонахождении?»

– Иди домой, Готье.

 – Он положил тяжёлые ладони мне на плечи. – Спасибо, что пришёл, – сказав это, Оскар развернулся и торопливо направился к выходу."

"Я медленно вернулся к скамейке, сел и посмотрел на висящую на стене картину. Рабочий день музея подходил к концу. Я остался один в малом зале. Только я и большая картина Рубенса. Мне не хотелось домой. Я беспокоился, что упоминание Люмьера было лишним и теперь это повлечет ещё больше проблем.

Я не стал писать Кевину, чтобы он забрал меня. Молча вышел из здания музея и пошёл по улице. Бесцельно бродить, как полукровка – когда ещё удастся такое провернуть. Шёл, не разбирая дороги. Прошло несколько минут или полчаса, я не знал. В голове настойчиво билась единственная мысль: «Я всё испортил».

Кто-то высокий перегородил мне дорогу. Не поднимая головы, я попытался обойти его, но незнакомец, словно играя, снова встал у меня на пути.

– Младший брат Гедеона Хитклифа, верно? – спросил парень.

На нём было лёгкое тёмное пальто, больше похожее на военный мундир.

– Возможно, ты уже слышал обо мне. Я – Люмьер Уолдин, – произнёс он дружелюбно и протянул руку для пожатия.

XVII

– Давай зайдём в ближайший ресторан, я был бы не прочь выпить, – предложил Люмьер. Он увидел моё озадаченное выражение лица и поспешно добавил: – И поговорим.

Я в нерешительности кивнул.

Можно было отказать, но любопытство взяло верх. За один вечер повстречавшись с Оскаром и Люмьером, теперь я боялся представить, какое наказание ждёт меня от Гедеона.

Здравомыслие в последние недели отступило на задний план, уступив место безрассудству.

Люмьер шёл быстро, я еле поспевал за ним. Он был высокий, крепкий, с короткой стрижкой, в тёмном военном мундире. По-приятельски улыбнувшись мне, он остановился напротив яркой вывески и пропустил вперёд.

Заведение оказалось одним из тех дорогих ресторанов, куда вы приходите напиться.