Песнь Сорокопута

Я знал, что это называется арабеском, потому что Габриэлла последние два дня только и делала, что говорила о Жизель и пыталась станцевать её партии. Все мои познания в балете сводились к трём словам, которые я был ещё в силах выговорить: арабеск, аллегро и адажио. Хоть французский я изучал, но бросаться балетными терминами не решался.

У меня в руках был увесистый букет красных роз, который я планировал послать в гримёрку Леону.

– Что это? – спросил Скэриэл, держа в руках тонкий белый конверт, протянутый мной минуту назад.

– Это открытка Леону, – ответил я запоздало, пытаясь удержать букет и проверить наши места на билетах. – В цветочном салоне намудрили. Я сказал, что букет нужен для балетной постановки, и забыл уточнить, что подарю не девушке.

– Можно прочитать? – хитро улыбнулся Лоу.

– Валяй. Там ничего такого, – пожал я плечами. – Надо будет букет с конвертом передать в гримёрку.

– Мы не будем дарить лично? – спросил Скэриэл, доставая открытку.

«Леон,

Мы с радостью насладимся твоим выступлением,

Готье, Габриэлла и Скэриэл

P.S. Не знал, какие цветы ты любишь, поэтому решил по классике выбрать розы»

– Я не хочу его тревожить перед выступлением. – Вспоминая панические атаки Леона в тот день, я не желал добавлять ему ещё больше стресса появлением с Лоу. – В зал цветы нельзя проносить. Наилучший вариант будет передать через капельдинера.

– А капельдинер это?.. – прищурившись, спросил Скэриэл.

– Работник в театре, билеты проверяет и за порядком следит.

– А меня точно пропустят? – остановилась и взволнованно проговорила Габриэлла. – Мне нет десяти лет.

– О чём это она? – спросил Скэриэл, с удивлением уставившись на меня.

– На вечерние спектакли не допускаются дети до десяти лет, – ответил я, взглянув на наручные часы. До начала оставалось ещё полчаса.

– Биби, но тебе ведь восемь! Идёшь против закона? Ай-яй-яй, – принялся дразнить её Лоу.

– Готье! – Габриэлла театрально захныкала.

– У нас места в ложе, успокойтесь. Я думаю, Леон предупредил.

– Прям как в «Анне Карениной»? – радостно спросил Лоу.

– Ага, – кивнул я и направился в сторону лестниц. – Только предупреждаю, это не прямо лучшие места. Пойдёмте.

– Буду представлять себя офицером русской кавалерии, – восторженно продолжил Скэриэл.

– Да хоть светской дамой, – усмехнулся я в ответ.

– А когда начнётся «Жизель»? – спросила Габриэлла, перепрыгивая через ступеньки.