Он с тобой уже об этом поговорил?
Поговорил, а затем увёз в Запретные земли и бросил там.
– Да, он спрашивал, – начал было я.
Отец оторвался от документов и внимательно посмотрел на меня.
– Но я не хочу, чтобы Оскар был моим наставником.
– Интересно, – протянул он. – Ни брат, ни Оскар. Так кого ты хочешь в качестве наставника? Выбрал другого претендента?
Я взял себя в руки и посмотрел отцу в глаза. До этого я малодушно избегал его взгляда, уставившись на ковёр. Мне очень хотелось увидеть его реакцию.
– Да, выбрал.
Вообще не выбрал, даже думать об этом не смел. Какие тут наставники, когда совсем недавно я узнал о том, что всё кругом обман.
– И кто это?
Отец нетерпеливо барабанил пальцами по столу.
– Люмьер Уолдин.
Надеюсь, он не успел выбрать себе другого первокурсника.
Отец удивлённо посмотрел на меня, повторил: «Люмьер Уолдин?» – словно пробовал имя на вкус.
Я ждал его вердикта.
– Хорошо, – произнёс он, словно сам был изумлён моим выбором, но в конце концов остался доволен.
Просто камень с души.
Ещё бы Люмьер знал об этом.
– Ты спросил его? Или это он тебе предложил?
Я чуть было не ответил «да» на два противоположных вопроса.
– Я, то есть он, – торопливо выпалил и прикусил губу, чтобы не ляпнуть что-то ещё. Помедлив, снова ответил: – Точнее, это был я. Спросил его, может ли он быть моим наставником. Так всё и было.
«Господи, – пронеслось в моей голове, – помолчи, ни слова больше». Я самолично рыл себе яму.
– Люмьер – достойный выбор, – ответил отец спустя минуту.
– Я хотел сказать вам кое-что ещё, – набравшись храбрости, произнёс я.
– Да?
Я поднялся, надеясь, что, если буду крепко стоять на ногах, моя тирада прозвучит убедительнее."
"– Скэриэл мой друг, нравится вам это или нет. Я буду с ним дружить, потому что он хороший человек. Он не совершал ничего плохого. Если родиться полукровкой – это ошибка, то я жалею, что родился чистокровным, – враждебно выпалил я.
VI
Отец выглядел так, словно его огрели чем-то тяжёлым по голове.
Удивление сменилось замешательством, я впервые видел его в таком состоянии.
Он глубоко вздохнул и быстро взял себя в руки. Теперь отец смотрел сурово, я бы даже сказал, с подозрением, как будто не верил, что эти слова были произнесены мной.
– Жалеешь, что родился чистокровным? – с расстановкой повторил он и смерил меня убийственным взглядом.
Тело покрылось холодным липким потом, ноги задрожали, ещё чуть-чуть, и подкосились бы. От былой уверенности не осталось и следа.
