Песочные часы

Пришлось вернуться обратно, на всякий случай подобрав с мостовой булыжник.

Толпы нет — попрятались. Причина понятна: труп солдата со вспоротым животом. Того самого, с покалеченным коленом.

Двое других никуда не делись и, кажется, ещё больше ожесточились.

Виконт был ранен: по куртке расползалось багряное пятно. Слава Шоану, только в плечо. Уже не так быстр, как в начале, но солдат к себе не подпускал.

Смертельный танец посреди грязной весенней мостовой продолжался. Солдат с фальшионом шёл напролом, второй страховал его.

Мне стало так страшно, что перехватило дыхание. Беспрерывно повторяла молитвы Шоану, не в силах оторвать глаз от этих троих.

Не сдержала тихий возглас радости, когда виконт отбил коварный удар и, сделав обманное движение, вспорол бок противника. И тут же захлебнулась воздухом: увидела сверкнувший в воздухе нож. Норн его не заметил: добивал солдата.

Всё, что успела, — в ужасе вскрикнуть.

Солдат ухмыльнулся, наблюдая за тем, как виконт оседает на землю, и, обернувшись ко мне, лениво протянул:

— Так и быть, дарю любовничка.

Только он тебе уже не пригодится, красотка, найди другого. И на падаль, детка, больше не бросайся.

Вместо ответа швырнула в него камнем. Разумеется, промахнулась.

Кинулась к норну, упала рядом с ним на колени, в паническом страхе глядя на расплывающееся кровавое пятно на груди.

Виконт тяжело, с присвистом, кривясь от боли, дышал. Лежал посреди подтаявшего снега, всё ещё сжимая в пальцах шпагу. Кинжал воткнут в труп солдата, только что отдавшего душу местным богам.

Янтарные глаза остановились на мне.

Обняла его, приподняла голову, уложила себе на колени. Судорожно попыталась оторвать полосу от нижней рубашки, чтобы перевязать рану. Получилось не сразу.

Его пальцы сжали мои, а потом отпустили.

— Прости меня, — тихо, с видимым усилием, прошептал он. — Скажи, что простила.

— Конечно, простила.

Как можно ответить иное умирающему? Особенно когда сердце заходится от страха и волнения. Он ведь не просто бывший хозяин, не чужой — отец моих детей, самых дорогих существ на свете, человек, которого немногие знали ближе, чем я.

Я его по-своему любила, пусть и не так, как ему хотелось. Больше жалела, сочувствовала — всё-таки общее прошлое, всё-таки у него чувства ко мне…

Наклонилась, дрожащими пальцами расстегнула куртку, рубашку норна, ощутила кожей горячую кровь, запах которой, казалось, перебивал все остальные.

Немного мутило, но я переборола себя, вытащила нож, ладонью остановила кровь, кое-как наложила повязку.