Пестрые человечки

И пока тетя Лиса увлеченно вставляла холст в рамку, собственноручно вбивала в стену гвозди и вешала картину, Мариша пыталась понять, что же, собственно говоря, изображено на двух только что купленных тетей Лисой картинах. Когда Мариша все же разобралась и поняла, то невольно покраснела до корней волос.

— Тетя Лиса, это уж слишком! — возразила она.

— Ничего не слишком! — воскликнула та. — Все должно быть стильно! И ты только не обижайся, но твоей спальне не хватало изюминки. А теперь она у тебя есть! И не спорь со мной.

— Ты художница? — удивилась Мариша.

— И очень неплохая, — фыркнула тетя Лиса. — А ты что, не знала? Хотя откуда тебе это знать? Понятное дело, когда мой братец общался с твоей матерью, я еще и думать не могла, что стану художницей. Тогда я мечтала пойти в цирковое училище и качаться на канате под куполом цирка. Да, в детстве я была большой фантазеркой!

Мариша хотела ей сказать, что и с возрастом ничего не изменилось, но тут раздался телефонный звонок, и она поспешила к телефону.

— Ты почему меня совсем забыла? — спросила она. — Не звонишь!

— А у меня гостья! — похвасталась Мариша.

— Аня, что ли? — поинтересовалась Тамара Ильинична. — Уже прилетела? На этот раз, надеюсь, навсегда?

— Аня прилетела, но это не она у меня в гостях, — сказала Мариша. — У меня моя тетя.

— Не может быть! — решительно отвергла эту мысль Маришина мама. — Серафима вместе с мужем уехали сегодня на дачу, прибрать там все перед зимой.

— А у меня вторая моя тетка, — сказала Мариша.

Последовало продолжительное молчание.

— Это что, Фелисия? — прошептала Тамара Ильинична. — Сестра твоего папочки?

— Ага, — кивнула Мариша. — Ты ее помнишь?

— Вот это новость! — воскликнула Тамара Ильинична. — Я ее не видела уже больше двадцати пяти лет! Почти с твоего рождения.

— Мама, это бестактно напоминать мне без конца о моем возрасте! — в шутку возмутилась Мариша.

Но Тамара Ильинична была слишком поглощена своими собственными мыслями, чтобы отреагировать.

— Я немедленно еду! — закричала она. — Хочу посмотреть, что там из этой фифочки выросло.

— Она художница! — только и успела сказать Мариша, как в трубке раздались короткие гудки.

Мариша вернулась к себе в спальню и ахнула. Кроме картинок с развратными самураями и покорными гейшами там оказались фотографии самой Мариши в белье с опушкой, в кожаном белье и в костюме восточной наложницы.