Пестрые человечки

Пришлось разворачивать оглобли и двигаться в обратную сторону. В Назии Юлька опять забуксовала. С прошлого года поселок расстроился. Да и была тут Юля всего один раз. Так что теперь никак не могла сориентироваться, куда ей ехать. Пришлось снова звонить Павлику.

— А вы сами-то где? — поинтересовался Павлик.

— Не знаю, — в отчаянии произнесла Юля. — Тут какая-то огромная стройка, котлован вырыт, как для дворца. И забор каменный, но покрашен в уродливый синий цвет.

— Стойте на месте и никуда не двигайтесь, — велел ей Павлик.

 — Я понял, где вы находитесь, я сам к вам приеду.

Юля с охотой осталась его ждать. И в самом деле через пять минут возле нее затормозила машина — серый «Фольсваген Пассат». Длинный салон был забит плотно какими-то связками вагонки. А когда из машины вылез сам водитель, Юля поневоле согласилась с бабой Аней. Круглое добродушное лицо парня поневоле вызывало доверие. Был он большой, надежный и уверенный в себе, как скала или крепкое дерево. Хотя Павлик был мужиком уже никак не первой молодости.

Сразу было видно, что свой сороковник он уже отпраздновал. На ногах он стоял очень прочно, и казалось, что никакие невзгоды не способны лишить его уверенности в своих силах и непоколебимого спокойствия. Но когда Юля упомянула Ленино имя, от нее не укрылась тревога, мелькнувшая в глазах Павлика.

— Я давно ее не видел, — отведя глаза, произнес он. — С мая. А в июне мне звонила баба Аня и сказала, что у Лены появился какой-то хлюпик, который сосет с нее деньги.

— А вы не знаете, откуда у Лены появились деньги?

— Они у нее всегда были, — развел руками Павлик.

 — Она же работала.

— Да, да, — кивнула Юля. — В Русском музее. А вы хоть можете себе представить, сколько там получают сотрудники?

— Конечно, — кивнул Павлик. — У меня мать бюджетница. Так что я отлично знаю, сколько они получают. Но источник доходов Лены был, конечно, не Русский музей.

— Нет? — удивилась Юля. — А что же?

— Лена первоклассный эксперт по русской живописи середины прошлого века, — сказал Павлик. — То есть, так как мы уже живем в двадцать первом веке, следовательно, по живописи середины позапрошлого века.

— И это так хорошо оплачивается? — усомнилась Юля.

— А как же! — воскликнул Павлик. — Лена даже машину себе купила.

Юля посмотрела на него и поняла, что Павлик искренне верит, что оценкой картин можно заработать на покупку нижнего белья в «Дикой орхидее», содержание молодого любовника, да еще и на покупку новой машины. Вздохнув, Юля решила подойти с другого конца.