Пестрые человечки

Позвонил он только через полчаса. За это время подруги успели вернуться домой, выпить по чашке чая с мятой, чтобы слегка успокоиться, и даже успели позвонить Маришиной маме и рассказать о случившемся. Теперь она мчалась к дочери, а подруги сидели и ждали звонка Бритого. Наконец он позвонил.

— Почему так долго? — сердито спросила Инна.

— Ты бы домой хоть ради приличия иногда заглядывала, — буркнул Бритый. — Там твой сын умудрился расколошматить вазу. Китайскую.

— Ту огромную? — ужаснулась Инна, даже не став напоминать Бритому, что Степка и его сын тоже.

— Стояла, — поправил ее Бритый. — Теперь уже не стоит. Степка ее проверил на прочность моей старой хоккейной шайбой. Я ее на память сохранил, а он, видимо, нашел. Ну, и осколками его всего засыпало. Степку, я имею в виду.

— Что с ним?! — закричала Инна.

— Анна Семеновна сразу сказала, что совершенно, на ее взгляд, ничего. Но на всякий случай повезла Степку к врачу на рентген.

— Я тоже немедленно еду туда! — воскликнула Инна.

— Они уже возвращаются домой, — ответил Бритый. — Врачи сказали, что со Степкой все в полном порядке. На нем нет ни царапины.

— А почему мне сразу же не позвонили? — возмутилась Инна. — Почему я о том, что моего сына едва не засыпало черепками дурацкой китайской вазы, узнаю последней?

— Так все же обошлось, — сказал Бритый, и даже на расстоянии было понятно, что он пожимает плечами. — Анна Семеновна сказала, что не стоит тебя волновать раньше времени.

— Я с ней еще поговорю о том, что стоит делать, а чего делать не стоит, — сухо заметила Инна.

— Так ты больше синим «Опелем» не интересуешься? — ехидно спросил у нее Бритый.

— Интересуюсь, конечно, — вздохнула Инна, чувствуя, что она ужасная мать и если с ребенком все в порядке, то не помчится она лично это проверять.

Хотя сам Степка вовсе не считал, что ему досталась плохая мать. Напротив, свою маму он очень любил, но выносить Инну в больших количествах не привык. Так что когда он ее видел, то радовался, а когда Инна уходила по своим делам, оставив его с более привычной няней Анной Семеновной, радовался ничуть не меньше.

— Такой номер есть, — сказал тем временем Бритый, и подруги возликовали. — Но принадлежит он совершенно другой машине, — закончил Бритый, и подруги сникли.

— Как это другой машине? — спросила Инна.

— Этот номер принадлежит, или, во всяком случае, до сегодняшнего дня принадлежал, вазовской «девятке» цвета «баклажан». Владелец Никитин Григорий Павлович.