Пестрые человечки

 — А я, быть может, подсознательно ждала этой минуты всю свою жизнь. И как мне теперь быть? Я же его даже не узнаю. У мамы была фотография, но почти тридцатилетней давности.

— Ну так тем более! — воскликнула Инна. — Думай о нем как о постороннем. В конце концов, ничего другого этот папочка и не заслужил!

Беседуя таким образом, подруги поднялись на лифте на четвертый этаж, вышли из кабинки и оказались перед обитыми вишневой кожей двойными дверями.

— Кожа-то натуральная! — только и успела прошептать Инна, как одна половинка двери распахнулась, и на пороге возникла удивительной красоты молодая женщина.

Длинные каштановые волосы рассыпались по плечам густыми локонами. Тонкие черные брови вразлет шли к вискам. А глаза были огромные и небесно-голубые. Вдобавок у незнакомки была персиковая изумительная кожа и пухлые губки. Таких просто не могло быть в природе, хором подумали подруги. А уж фигура! Впору было взять и умереть от зависти. Тонкая талия, длинные ноги, пышная грудь.

— Боже! — прошептала Инна, когда красавица отвернулась, приглашая подруг войти в квартиру.

— В шелковом с кружевами пеньюаре? — скептически хмыкнула Мариша. — Не думаю.

И подруги во все глаза уставились на молодую женщину.

— Раздевайтесь, — мелодичным голосом пропела красавица. — Обувь можете не снимать. Ковры на то и существуют, чтобы по ним ходить.

И хотя позиция хозяйки квартиры могла вызвать только одобрение, мокрую обувь подруги все же сняли.

— Прошу за мной, — сказала красавица и поплыла вперед.

Пожалуй, единственное, что девушку немного портило, были руки. Как успели разглядеть глазастые подруги, никакие усилия маникюрши и массажистки не сумели придать им благородной формы и хотя бы слегка уменьшить их размер. Руки выбивались из общего фона. Они были по-крестьянски грубоваты и велики.

— Игорь Витальевич вас ждет, — пропела молодая женщина и распахнула перед подругами еще одну двустворчатую дверь. — Простите, он устал после дороги.

— Лидка, за собой лучше последи! — раздался мужской голос из комнаты. — Нарядилась перед гостями в кружевную ночнушку и воображаешь, что так и нужно! Деревня, она и есть деревня!

Лида едва не зашипела от злости, но сдержалась, мило улыбнулась и испарилась.

— Ого, сколько же стоит твой папочка, чтобы терпеть от него подобное хамство? — поразилась Инна, входя первой в комнату, оказавшуюся кабинетом.