Пестрые человечки

Кажется, это был последний поезд, который шел сегодня в столицу. Подруги едва успели поставить на стоянку машину и вскочить в свой вагон, как поезд тронулся.

— Боже мой! — внезапно схватилась за голову Мариша, провожая столбы перрона. — Мы же с тобой никого не предупредили, что уезжаем!

И подруги схватились за свои мобильные телефоны. Мариша звонила маме, а Инна — Бритому.

— Мы едем в Москву! — почти хором произнесли подруги, каждая в свою трубку.

— Как это в Москву? — так же хором воскликнули в ответ Тамара Ильинична и Бритый.

Впрочем, дальше разговор пошел по-разному. Марише довольно быстро удалось внушить своей маме нужный взгляд на внезапную поездку дочери в Москву. А вот Бритый долго упирался и не желал признавать эту поездку как вынужденную меру.

— Плевать я хотел на всех теток на свете! — возмущался он. — Сейчас почти час ночи, а ты, Инна, почему-то едешь в Москву! Когда ты хоть там будешь?

— В девять утра, — ответила Инна.

— Ладно, я ложусь спать, не звони мне больше, — буркнул Бритый.

Почему-то тот факт, что Бритый не устроил ей скандал, а просто отправился спать, взбесил Инну до чрезвычайности.

— Он совсем меня разлюбил! — заявила она Марише. — Отправился спать, когда я нахожусь неизвестно где. А может быть, я вовсе не в Москву еду, а подалась ночевать к любовнику?

— Успокойся, Бритый просто тебе верит, — утешала Инну Мариша.

— Это конец нашей любви! — чуть не рыдала Инна.

Так в слезах она и улеглась спать. В их купе, кроме подруг, ехала еще пожилая супружеская пара. Муж, едва поезд тронулся, несмотря на позднее время, сразу же начал кушать. Вначале на столе появилась жареная домашняя курочка, которую муж с женой обглодали еще до того, как поезд выехал из черты города. После курочки последовали жареные пирожки с картошкой, а под конец из сумки был извлечен сухой тортик, который супруги доедали уже явно через силу, запивая чаем, взятым в термосе из дома.

В начале второго трапеза все же закончилась, и супруги с кряхтением стали устраиваться на ночлег. Мариша тоже забралась на свою верхнюю полку, пожелала продолжавшей расстраиваться из-за равнодушия Бритого Инне спокойной ночи и заснула под мерный стук колес и хруст мякоти сочных яблок, которые решили пожевать на сон грядущий их попутчики.