Петербургский рубеж

Интересно, каков же их гимн?

Стихли последние ноты имперского гимна, и наступила тишина. Все подтянулись. Вот над палубой поплыли первые ноты неизвестной музыки. «Союз нерушимый народов свободных сплотила навеки Великая Русь»… Я краем глаза успел заметить, как по щеке адмирала Ларионова скатилась слеза. И у меня тоже перехватило дух — и от слов, и от музыки. Умеют же потомки взять человека за душу. Надо у них этому поучиться.

Отзвучали последние ноты гимна, прозвучала команда «Вольно». Нам будто приоткрылась на мгновение дверь, за которой мы узрели нечто сокровенное.

Я пожалел, что с нами не было отца Иоанна. Может быть, он и сумел бы разгадать эту загадку.

После торжественного приема мы не спеша проследовали в адмиральский салон, где уже всё было готово для долгого и серьезного разговора. Там нас ждал еще один офицер, на этот раз в пехотном мундире. Контр-адмирал представил нам его как полковника Главного разведывательного управления Бережного Вячеслава Николаевича. Это с его подчиненными мы встречались на Байкале.

Здесь полковник Бережной является главнокомандующим всеми наземными силами пришельцев. При малочисленности личного состава они сильны своей боевой техникой и вооружением. Дивизия же Кондратенко, предназначенная для десантной операции, как раз наоборот — велика числом, а вот по части техники и огневой мощи слабовата. Единственным средством артиллерийской поддержки для ее солдат являются сорок восемь трехдюймовых русских пушек образца 1902 года, «в девичестве» — французские трехдюймовые орудия Шнайдера.

Это мой братец постарался, сосватал нашей армии такую уродину. Единственный снаряд, который имеется в ее боекомплекте, это шрапнель, тоже, кстати, французская выдумка. Фугасной гранаты не предусмотрено вообще. А если бы она и была, то ее мощи недостаточно даже для разрушения простейших полевых укреплений. Куда лучше в этом смысле выглядят наши 3,5- и 4-дюймовые орудия образца 1877 года. Но у них уже явно недостаточная дальнобойность и скорострельность. Сейчас они уже сходят со сцены.

Но пока разговор не об этом. Вернусь в Петербург — выскажу братцу всё, что я думаю о нем и его французских друзьях. Правда, под ним и без того земля должна уже дымиться. С Францией мы теперь фактически больше не союзники.

— Господа, сегодня у нас на повестке дня два вопроса, — начал адмирал Ларионов, когда все расселись вокруг стола. — Первый из них — это десантная операция.