Петербургский рубеж

Я вспомнил, что мы в свое время рассказали Алексееву о роли Стесселя в сдаче крепости, и наместник решил избавиться от ненадежного генерала, пока тот не совершил очередной глупости (или предательства?).

Великий князь Михаил спокойно рассказал брату о том, что он теперь учится военной науке и тренируется вместе с морскими пехотинцами из будущего. Он надеется, что со временем, завершив подготовку, он будет полезен в деле перестройки русской армии по образцу этих умелых, грозных и бесстрашных воинов из будущего.

— Ники, — сказал он, видимо забывшись, — если мы будем так тренировать всю нашу армию, от кадетов и нижних чинов до генералов, то в мире снова вернутся времена Суворова и нашей с тобой праматушки Екатерины, когда ни одна пушка в Европе не могла выстрелить без нашего согласия. Не скажу за флот, но везде, куда наш солдат сможет дойти ногами, мы будем одерживать только победы.

Более предметным оказался разговор Николая II с адмиралом Ларионовым.

— Помните, ваше величество, — сказал адмирал, — что эти люди бывают джентльменами лишь у себя дома. За пределами же своего острова они способны на любую подлость, если она позволит этим лордам и сэрам получить для себя выгоду. Достаточно вспомнить 1801 год и судьбу вашего несчастного предка, императора Павла Первого.

Николай заверил адмирала, что охрана его усилена и многие опасные террористы уже арестованы. Не преминул он поблагодарить адмирала за те консультации, которые получил министр внутренних дел империи фон Плеве и начальник дворцовой полиции генерал Ширинкин от присланного им господина Тамбовцева.

Виктор Сергеевич заверил царя в том, что «господин Тамбовцев и далее приложит все силы для обеспечения безопасности вашего величества и Российской империи».

На этом радиопереговоры закончились. Царь подошел к окну и долго задумчиво поглаживал усы и бороду. Я уже знал, что это было знаком того, что Николай находится в раздумье и что-то очень сильно волнует его.