Петербургский рубеж

За ужином она сидела погруженная в себя, глядя на окружающих пустым, тусклым взглядом. Я попытался с ней заговорить, чтобы отвлечь от дурных мыслей, но она слушала меня невнимательно, отвечала невпопад, нехотя и рассеянно, словно сомнамбула. Я даже начал опасаться за ее душевное здоровье, но отец Иоанн на вечернем чаепитии сказал мне, что у великой княжны скоро всё придет в норму.

— Дух ее силен, но сейчас он находится в сильном смущении. Пусть великая княжна успокоится, поспит, помолится… Всё пройдет. Хотя никому из нас, тех, кому довелось выслушать откровения посланцев из будущего, отныне не будет покоя.

Тяжек крест познания. Ведь как написано в Книге Экклезиаста: «И много видело сердце мое и мудрости и знанья. Так предам же я сердце тому, чтобы мудрость познать, но познать и безумье и глупость, — я узнал, что и это — пустое томленье, ибо от многой мудрости много скорби, и умножающий знанье умножает печаль».

Я понял, что на душе и у самого отца Иоанна неспокойно. Впрочем, разве может быть спокойно на душе у любого нормального человека в здравом уме и трезвой памяти, который заглянул в зияющую перед ним бездну, узнал, что ожидает его самого и его близких, и увидел, как рушится создаваемая веками держава, погребая под своими обломками миллионы людей.

Что же касается меня самого, то я тоже был потрясен развернувшейся передо мной картиной грядущей катастрофы. Но мне особо запомнились слова самого пожилого пришельца из будущего, капитана Тамбовцева Александра Васильевича. При таком небольшом чине он пользовался большим доверием и уважением со стороны окружающих его людей.

Так вот он при расставании и шепнул мне на ухо:

— Не вешайте носа, тезка, ведь еще ничего не предопределено. Делайте что должно, и да свершится что суждено. Господь протягивает вам руку помощи и дает еще один шанс остановиться на краю пропасти. И вы должны этот шанс использовать, — капитан пристально посмотрел мне в глаза: — А коли упустите этот шанс — будете прокляты навечно своим народом.

Я крепко-накрепко запомнил слова Александра Васильевича.

Как мне показалось, в тот момент его устами со мной говорил посланник Господа нашего. Того самого, каким я представлял его в детстве. И теперь всё, что я буду делать, направлю на спасение моей семьи, моей страны и моего народа. Только вот понимать, что есть добро, а что есть зло, мне придется самому.

За окнами вагона замелькали подъездные пути, какие-то станционные строения, вагоны и низенькие деревянные дома. Мы прибыли в Читу.