Петербургский рубеж

Правда, ехать пришлось кружным путем. Сначала через Дербент до Баку, потом на Тифлис, и оттуда уже на Батум. Так что мы, налюбовавшись морем Каспийским, теперь любовались Черным.

Батум был крупным городом. Год назад он выделился из состава Кутаисской губернии. Здесь было жандармское управление, куда сразу по прибытии в город мы и направились. Встретили гостей из столицы с подлинно грузинским гостеприимством, которое было дополнительно подогрето грозной телеграммой самого министра внутренних дел империи.

Но «пить вино и кюшать шашлик» нам было некогда. Мы узнали, что интересующее нас лицо находится в городской тюрьме. Туда и направились. Сопровождал нас сам начальник Батумского охранного пункта ротмистр Рожанов. По дороге он жаловался на трудность работы. Личного состава не хватает, а эсдеки получают помощь из-за границы. Я очень удивился сказанному ротмистром. Но тот подтвердил, что деньги в стачечные комитеты и к местным революционерам поступают от француза Франца Гьюна, директора завода Ротшильда. Похоже, что революционное движение в России спонсировали не только англичане.

Батумская тюрьма была небольшой — всего на восемьдесят «посадочных мест». Содержание в ней было хорошее, хотя режим довольно строгий. Сталину уже довелось посидеть в этой тюрьме, поэтому он чувствовал себя в ней как дома. Кстати, в этот период он известен под псевдонимом Коба, а Сталиным станет лишь в 1912 году. Но мы называем его по старой памяти так, потому что в историю он вошел именно как Сталин.

В помещение для допросов к нам привели арестанта. Скажу сразу — молодой Сталин был мало похож на того, какого мы видели в документальной хронике и на портретах 30–40-х годов. Скорее, он смахивал на горячих мачо из мексиканских сериалов. Ему было всего двадцать шесть лет. Среднего роста (в учетной карточке Бакинского жандармского управления записано: «рост — 2 аршина 6 вершков — 169 см»), худощавый, глаза карие, лицо — заросшее модной в наше время недельной щетиной.

Одет он был… Я бы назвал его верхнюю одежду обносками, которые не стали бы надевать у нас даже бомжи. Видно, перед арестом товарищу Сталину пришлось долгое время сидеть без денег.

После недолгих канцелярских формальностей нам передали арестанта. На тюремной карете с зарешеченными окнами товарища Кобу доставили к нашему вагону, стоявшему уже прицепленным к составу, направлявшемуся в Тифлис.