Петербургский рубеж

Говорили? Да и сейчас от своих слов не отказываетесь… А слышали вы, какой ад нас ждет, если мы не будем делать всё возможное и невозможное? Каждый из нас — и я, и Михаил, и Ольга, и государь, и государыня Александра Федоровна, и государыня Мария Федоровна — как и многие другие, должен будет нести свой крест безропотно. Ибо, как гласит Евангелие от Матфея, «так будут последние первыми, и первые последними; ибо много званных, а мало избранных».

Для спасения нашей Родины и народа нашего мы, первые, готовы стать последними.

Вы же, пастыри, должны вносить в общество гармонию, покой и благорастворение, а еще веру в то, что всё делается во благо.

Я подвел итог этого затянувшегося разговора:

— Отец Иоанн, я понимаю, что легко никому не будет, но выбора у нас нет. Мы можем надеяться только на чудо. А чудо происходит лишь тогда, когда человек верит в него. Ибо говорил Господь: «По вере вашей да будет вам…»

Отец Иоанн встал и широко перекрестился:

— Аминь! Если будет на то воля Господа нашего и решение государя о возрождении патриаршества, то я согласен.

Иисус терпел и нам велел. Потерплю и я эту юдоль скорбей, — он по очереди перекрестил всех нас. — Благослови вас Господь!

От всего этого разговора у меня осталось впечатление, что мы еще слишком мало знаем о нашем будущем, чтобы принимать какие-то конкретные решения. Конечно, понятно, что так жить дальше нельзя. Но ведь разве ж не это понимание потом толкнуло многих уважаемых людей на заговор против государя? Разве не с самыми лучшими намерениями предъявляли они Ники свой ультиматум в феврале семнадцатого? А потом получили то, что заслужили, ибо хотели они сделать, как лучше, а вышло — черт-те что… Поэтому нам надо учиться, учиться и еще раз учиться, чтобы вместо старых ошибок не наделать новых…

21 (8) ФЕВРАЛЯ 1904 ГОДА, ВЕЧЕР.

ГДЕ-ТО МЕЖДУ НОВОСИБИРСКОМ И ОМСКОМ.

ПОЕЗД ЛИТЕРА А."

"Капитан Александр Васильевич Тамбовцев.

Бесконечные таежные леса, засыпанные снегом кедры и сосны навевали на меня лирическое настроение.

Половина пути осталась уже позади. Чем дальше на запад, тем более обжитые места мы будем проезжать. О, матушка Русь, ты и огромная, ты и пустынная. Лишь редкий хант или манси бродит по этим просторам с кремневым ружьем времен Наполеона, а то и с прадедовским луком.

Видимо, те же настроения обуревали и наших спутников. Вот смотрит задумчиво в окно Андрей Августович Эбергард. Быть может, эти бесконечные леса напоминают ему седую штормовую Атлантику.