Петербургский рубеж

Лица наших спецназовцев были бесстрастны, Михаил Игнатьевич, напротив, сиял как медный таз, наслаждаясь классической итальянской комедией положений.

Чтобы разрядить обстановку, я решил наконец-то первым начать разговор с Кобой, чтобы он не дичился и почувствовал исходящее от нас доброжелательство и желание сотрудничать.

— Иосиф Виссарионович, — сказал я, передавая ему лаваш, — а ведь мы могли встретиться с вами, когда ехали в Петербург из Порт-Артура. Вы опередили нас на чуть-чуть, всего на какие-то две недели.

Не могли подождать со своим побегом — сразу бы вместе поехали в Питер!

— А вы, Николай Арсеньевич, приехали прямо с фронта? — с удивлением спросил меня Сталин. — Вы там воевали, или… — он замялся, — были по жандармским делам?

— Жандарм у нас здесь только один — Михаил Игнатьевич, — я кивнул в сторону ротмистра Познанского, — а мы с майором Османовым проходим совсем по другому ведомству, к Корпусу жандармов отношения не имеющему. Мы к вам с товарищами проездом через Питер, прямо из самого Чемульпо.

— Я сразу понял, что вы не из жандармов, — ответил Сталин, — да и говор у вас какой-то… Не русский, скажем так…

— Так я и есть не русский… Я — осетин. А Мехмед Ибрагимович — так тот вообще турок. Сержант Курбатов — из Боровичей, отец русский, мама из тамошних карел. Рядовой Палицын — мордвин. Михаил Игнатьевич… — обратился я к Познанскому.

— Я из дворян Полтавской губернии, но род наш — из Ржечи Посполитой, так что у меня и польской, и литовской, и, говорят, татарской крови хватает, — с легким поклоном включился в разговор ротмистр.

"

"— Вот видите, — продолжил я, — нас тут, как сказано в Писании, каждой твари по паре, а точнее по одной штуке, что, вообще-то, не мешает всем верно служить нашей общей Родине — России.

— Господа, я не хотел вас обидеть, — извинился Коба, — в данном случае я имел в виду лишь то, что ваш русский язык какой-то необычный, не такой, на каком обычно говорят в Российской империи.

— Ах, вы об этом… — я на мгновение задумался.

 — Сосо… можно вас так называть, ведь мы же с вами почти ровесники? А вы можете звать меня Нико, договорились? — Товарищ Коба кивнул, и я продолжил: — Сосо, вы знаете, ведь мы действительно не подданные Российской империи, но Россия для нас была и есть родная земля… Вот такой вот парадокс и загадка… Но что тут к чему, мы расскажем вам позже, договорились?

На этот раз настало время задуматься будущему товарищу Сталину.