Петля Сергея Нестерова

 – Станислав Михайлович, сейчас к тебе зайдет Волосов и даст установочные данные на человека, который в тридцать втором году был осужден на десять лет. Я тебя попрошу, подключи наши возможности, оперативно свяжитесь с Минюстом и МВД, поднимите архивы, может, сохранилось уголовное дело. Мне нужна полная объективная информация. Нынешний период тоже не упустите… Справку доложите вместе с Волосовым в четверг, семнадцатого декабря, в пятнадцать часов. – Генерал, сделав короткую заметку в календаре, продолжил: – По материалу, который ты отдал сегодня, поговорим через час.

Я позвоню. Пока все, – и, обращаясь к Волосову, завершил встречу. – С представлением на Нестерова пока подождем. Всего доброго, Сергей Иванович!

Поздним вечером того же дня Сергей с Любой шли из Театра Эстрады к метро «Библиотека им. Ленина», находясь в состоянии совершенного восторга от выступления Аллы Пугачевой. Она пела все второе отделение. Собственно, народ-то на нее и шел, а что там будет в начале, мало кого интересовало.

Именно поэтому, особенно в первых рядах, были свободные места. Зато ко второму отделению, в перерыв, в театр прикатил весь московский артистический бомонд, в зал набилось столько зрителей, что сидели и стояли в проходах и перед сценой.

Каждая песня была маленьким спектаклем и хорошо подготовленной импровизацией. Так проникновенно, с таким чувством не пел никто из артистов, выступавших на эстраде.

Они были потрясены, как, наверное, и весь зал, когда на одной из песен вдруг отключился микрофон, а Пугачева лишь усилила голос и так легко допела до конца, словно пела без микрофонной техники всю жизнь.

Зрители вскочили восхищенные, пораженные, завороженные и, стоя, аплодировали и кричали: «Браво!» Да, это было потрясающее зрелище!

Нестеров находился в странном состоянии. Одна его половинка была с Любой и вместе с ней восторгалась Пугачевой, а вторая – искала ответы на мучающие вопросы: «Что же будет дальше? Неужели вот так и закончится, толком не начавшись, моя карьера в ЧК? Что я скажу дядьке, брату, маме? Кому нужна такая система – через сорок лет вспоминать, что было? Почему надо людям жизнь калечить?!»

– Сережка! Ты со мной? У тебя сейчас такое странное выражение лица… я даже не знаю, как его описать.

Жесткое, что ли… Отрешенное! Неприятности на работе?

– Да нет, солнышко, не обращай внимание. Так, мелочь всякая.

– Мелочь? – Она встала перед ним и взяла за лацканы пальто, будто собралась тряхнуть как следует.