Петля Сергея Нестерова

 – Борис Максимычу, конечно, счастья мало от того, что в годовом отчете одним реализованным делом меньше, но ничего, переживет. И мы переживем, хотя не без потерь. Мы ж думали, ты – боец. Но, наверное, ошиблись. Сначала прокукарекал: «Антисоветский центр, антисоветский центр!». Пол-отделения на него пахало и до сих пор пашет в усиленном режиме, а как дело доходит до продолжения с финальной фразой: «Встать, суд идет!» – в кусты? Очко сыграло? Ответственности боишься? Или жалко стало? Кого? Дерьмо всякое? Не мы, так менты его посадят.

– Ну, чего ты несешь, Михалыч? – перебил его Нестеров. – Причем здесь жалость? Хотя ты прав. Жалость есть… А тебе самому не жалко будет, если человек сядет за преступление, которое не совершал, да еще по статье из раздела «Государственные преступления»?

– Серега! А ты почему за всех все решаешь? – Вклинился в разговор Володька Моренов. – И за руководство отдела, и за следствие, и за судебные органы. Не много ли на себя берешь, дружище? У тебя, по-моему, головокружение какое-то.

– Вы что? Не понимаете, о чем речь? Да ведь так можно человеку судьбу сломать!

И тут вступил, икая, уже прилично набравшийся Дима Старшинов:

– Нестеров, он у нас – гуманист, а мы – па-ла-чи! Ик! У нас руки по локоть в крови, а он людей любит, он хороший… Ик!

Всех привел к согласию Боря Сомов, который, разливая по стаканам, сказал:

– Братцы, чего на Серегу набросились? Он хотел посоветоваться с нами, а получил разбор персонального дела.

Выпили, закусили, посудили-порядили, взяли еще одну, но задушевной обстановки не было. Черные кошки все-таки прошмыгнули…

Голова у Нестерова трещала всю субботу. Только к воскресенью, уже на работе отошел, а осадок на душе от субботнего разговора остался.

«Так что же делать?» – в который раз спрашивал себя Сергей.

В коридоре послышались шаги, кто-то приближался; дверь, наконец, приоткрылась, и в кабинет заглянул Алексей Иванович.

– Сережа, привет! – Наставник был искренне рад. – Иду, смотрю: дверь приоткрыта. Кто там такой трудолюбивый, думаю? Чего не отдыхается? Я – на дежурстве, мне простительно, а тебе, дорогой мой, с невестой надо быть в выходной, а не на работе.

Алексей Иванович, видимо, заподозрил что-то.

– Кстати, у тебя все в порядке? В последнее время с трудом стал узнавать тебя.