Пять мгновений любви (СИ)

Ярослава инстинктивно положила руку на грудь и обнаружила, что ее рубашка и застежка бюстгальтера расстегнуты.

— Давай вместе глубоко дышать: вдох — выдох, вдох — выдох, — он говорил и дышал, она повторяла и одновременно с этим лихорадочно перебила руками, чтобы застегнуться. — Перестань, дай я хоть так на тебя полюбуюсь, — вымученно улыбнулся Юра.

Яра нахмурилась и отвернула его голову.

— Вот, теперь тебя узнаю. Знаешь, ты такая храбрая. Ты в курсе, что спасла ребенку жизнь?

Она часто заморгала и отрицательно покачала головой.

— Ты его закрыла собой, уже после того, как начала падать остановка. И была с ним целых десять минут. Сейчас его мама придет в себя, а он цел и невредим, и все благодаря тебе, — пальцами он нежно гладил висок, говорил медленно и очень тихо. Голос немного убаюкивал, но она не могла перестать его слушать, хотелось ловить каждое слово. Раньше Яра даже не замечала, насколько ей нравится его тональность и низкие нотки.

Юра стер слезинку, которая скатилась по щеке, проложив мокрую дорожку к самому уху.

Он взял ее за руку, за ту, на которой было надето его колечко, стал перебирать и вслух считать бисеринки. Этот процесс успокаивал, а в совокупности с Юрой действовал удивительно волшебно. Она смогла отвлечься на то, как ее рука лежала в его ладони, покрытой сеткой бугристых вен, как его пальцы прокручивали колечко и аккуратно прикасались к ней, чтобы не задеть ссадины.

— Что ты здесь делаешь? — охрипшим голосом спросила Яра, переводя снова взгляд на его лицо.

— Мама позвонила, сказала, что тебя привезли на скорой.

— Так быстро, как только смог.

Она не верила в это. Не могла поверить. Это было слишком нереально.

— Кажется, она в надежных руках, — голос мамы вернул в реальность. До этого момента Яра и не видела, что ее родители стоят рядом. Мама сжала легонько плечо отца и махнула головой, показывая, что им лучше отойти.

— Ярослава, — позвал он, чтобы она на него посмотрела, и аккуратно приподнял ее голову за подбородок. — Давай поговорим, — в его тембре что-то поменялось, появилось волнение.

Это было странно: разговаривать о личном, когда ее сестра лежала не операционном столе и когда она только что пережила сильное психологическое потрясения. Его слова не укладывались в голове, а отскакивали как попрыгунчик, но по крайней мере стало понятно его поведение.