Пять невест и одна демоница

Последнее, что я слышу:

– Мы должны остановить его…

В этой тишине громко колотится сердце. Мое сердце. А на стенах тают белые узоры инея.

«А наглавнейшим признаком одержимости девы, ежели в том есть подозрение, является то, что обретает сия дева преудивительную красоту, устоять пред которою мужчине не по силам…»

Ксандр, опустившись на корточки, обнюхивал плиты. Действие это вызывало какое-то престранное чувство неправильности. На плитах еще остались темные пятна крови, которую долго не выйдет смыть. Останки твари убрали, да и галерею осмотрели сверху донизу, но ничего не нашли.

А ведь тварь крупная.

Парой они сходятся лишь по осени, когда начинают строить гнезда. Да и то выбирают места подальше от людей, норовят подняться повыше, найти какую-нибудь трещину поглубже, так, чтобы другие криги до яиц не добрались, да и кроме криг хватало желающих на легкую добычу.

Ксандр тоже нахмурился и лоб потер.

– Не понимаю, – признался он.

– Может, случайно забрели? – предположил Ричард, сам понимая, сколь нелепо это предположение.

Кроме тех, кого призовут.

– Знаешь, если бы я хотел убить тебя, я бы выбрал тварь поопасней. Криги… они агрессивны, но туповаты, да и не сказать, чтобы быстры.

– Я ничего такого не думал! – Ричард с тоской понял, что снова краснеет.

– Брось, – отмахнулся Ксандр. – Это вполне нормально.

– Подозревать друга?

– И друга, и недруга… и вообще. Но это и странно, что напрочь лишено смысла.

– Кто-то, кто знает Замок. Знает хорошо. Настолько, чтобы быть уверенным, что этот Замок примет его хозяином.

Ксандр разогнулся и заложил руки за спину. Он подошел к краю галереи и выглянул вниз.

– Это невозможно, – Ричард покачал головой. – Я последний в роду. Ты сам говорил.

– Говорил. И скажу. И поэтому вопрос надо решать поскорее, – Ксандр смотрел вниз, на опустевший двор. В сумерках тот казался совсем уж огромным.

А ведь когда-то, если верить записям, в замке жили люди.

И те, кто сражался бок о бок с прадедом и его семьей. Их семьи. Дети и дети детей. Слуги и служанки, тоже живые. Куда все подевалось? Как вышло так, что ныне замок пуст? А Ричард остался… нет, не один.

Сейчас это вот одиночество ощущалось особенно остро. А ведь, казалось, привык. Приспособился. Научился жить в этой звенящей тишине. И даже тосковать не тосковал.

– Возьми наложниц. Пока. Двух или трех. Да хоть десяток.