Пять невест и одна демоница

Сверху видна макушка черного шлема.

Гладкая такая. Ни тебе рогов, ни плюмажа с алыми перьями, ни иной красоты. Да и сам доспех на диво непритязателен. На спине вот поблескивают вытравленные буковки, то бишь руны, и на груди еще. Но они на украшение совсем не похожи.

– Ксандр… полагает, что Командору не слишком понравилась невеста.

– Его не спросили, – проворчала я.

– Именно. Он имел право голоса. Но его не спросили. И… я думаю, что он прав.

– Ксандр. У Командора… очень сложный характер. И возможно, он считает нас виноватыми.

– Род Аргах, – поправился Ричард. – Более того, возможно, что он прав, и мои предки стали причиной той катастрофы… и… не знаю.

В это он, несмотря на слова, похоже не очень-то верил.

– А он сам что говорит?

– Ничего. Отец не писал про это. И дед. А я вот как-то даже… не знаком был. Отец говорил, что не стоит поднимать Командора без особой надобности.

– Знаешь, может, конечно, я и не в свое дело лезу, но… – я прикусила губу, пытаясь найти подходящие слова. – Если кто-то и может что-то знать, то он…

– И Ксандр, – согласился Ричард, отступив от парапета.

 – Когда случилась та история, он ведь был здесь. И должен был запомнить.

Стало быть, следует побеседовать с Ксандром.

«Кроме того никогда не пердеть, когда вы танцуете. Кавалеру нужно стиснуть зубы и заставить себя удержаться от пускания ветров. Не сморкаться и не плеваться».*

Ужин проходил в тяжелой дружеской атмосфере. Ксандр и тот помалкивал, время от времени кидая мрачные взгляды на Лассара.

Тот же, заняв место по правую руку от Ричарда, оказался как-то слишком уж близко ко мне. Настолько близко, что я и запах ощущала.

Вот… вот не увязывалось одно с другим. Мертвый мрачный Командор в черном доспехе и тонкий аромат цветущего жасмина.

А в остальном тишина.

И в этой тишине слышно, как скользят слуги, как позвякивает посуда, как с мерзким протяжным звуком нож скребется о тарелку.

– Извините, – сказал Ричард.

– Демоница, – Лассар повернулся ко мне.

Вот… прочная тут мебель, ничего не скажешь.

С виду то палочки-завитушечки, красота ужасающая. А этакую тушу держит.

– У всех свои недостатки, – миролюбиво отозвалась я.

– Давно? Тут? – говорил он кратко. А вот вилку, казавшуюся в огромных лапищах игрушечною, держал с немалой ловкостью.

– Да уж пару недель как.

А вот интересно. Забрало он поднял. И все одно лица не разглядеть. Будто туман клубится, в него и уходят аккуратные кусочки лосося, приправленного апельсиновой цедрой.