Пять невест и одна демоница

Поднимали клубы пыли. Но и она, оседая на вспотевших боках и спинах, не способна была отнять и толики великолепия.

– Боги, это же… – выдохнул мужчина, который выделялся среди островитян невысоким ростом, какою-то субтильностью и излишне роскошным костюмом. – Это же…

– Бешшерские скакуны, – заметил Ксандр, щурясь.

А потом поглядел на Ричарда, этак, презадумчиво.

– Знаешь, – сказал он тихо. – А в этой затее что-то да есть… поменяем тебя на табун. Или два.

Мысль ему, кажется, очень даже понравилась.

Рога вновь затрубили.

Запахло конским потом.

И Ричард вдруг подумал, что двор не так уж и велик. Пусть даже некогда он способен был вместить все легионы, но… это же когда было. А теперь вот лошади.

Раздался гортанный оклик.

И лошади остановились. Взбудораженные, растревоженные, распаленные скачкой, они плясали, кружились, но не смели ослушаться слова.

А к Ричарду и островитянам, которые тоже смотрели, не скрывая любопытства, подъехал мужчина. Был он невысок и круглолиц, обряжен в шубу, под которой посверкивала броня, и шапку с высокой пикой. С пики свисал конский хвост, окрашенный алым.

Алые же полосы украшали щеки мужчины.

Левый висок его украшала родовая татуировка. На правом виднелось пять драгоценных камней. И это тоже что-то да значило.

И Ричард ответил поклоном же. Вежливым.

– Пусть солнце ярко светит над домом великого Владыки Мертвых…

Лошади были красивыми.

А еще большими. Нет, я, конечно, представляла, что они в принципе животинки не из мелких, но одно дело представлять, и совсем другое – очутиться рядом.

Если рядом, то как-то милота несколько теряется.

У лошадей ведь зубы.

И еще смотрят они этак, недружелюбненько. Одна и оскалилась, будто примеряясь, как бы половчее отхватить кусок одной несчастной демоницы. И главное, зубы-то у нее крупные.

Вот и говорите потом, что лошадь – существо травоядное.

А тот, который главный, – это я сделала вывод, потому как покрывало на его коне сияло золотом, да и сам он тоже сиял, причем не только золотом, но и каменьями – продолжал растекаться мыслью по древу. Прочие, коих тоже набралось немало, слушали, кивали и недобро поглядывали на викингов.

Викинги столь же недобро поглядывали на степняков, выразительно оглаживая рукояти мечей. Словно бы невзначай, да.